Но есть и исключения. Это исключительно честные и безупречные люди. Никакое дерьмо к ним не прилипает и не пятнает его честного имени, но его честность и порядочность не даёт покоя и жизни многим людям, если не сказать, что всем окружающим. Это есть самый опасный тип наполеончиков. Этот похож на санитара, который чётко исполняет все предписания врача: врач сказал - в морг, значит в морг. Этот твёрдо пошлёт на виселицу собственного сына, чтобы никто не сказал, что что-то личное может повлиять на исполнение им предписаний свыше, даже если эти предписания несправедливы. Это люди придумали формулу: дурра лекс, сет лекс. Закон суров, но он Закон.
В Америке, говорят, напропалую вешали людей, которые не совершали преступления, но были вынуждены брать вину на себя для защиты чьей-то чести, и все об этом хорошо знали, но надевали на шею петлю, рыдали и дергали рычаг виселицы, убирающий пол под ногами приговорённого. И сейчас, тоже говорят, что юристов лишают лицензии, если они начинают рассуждать о справедливости.
Кондрат Петрович был не из наполеонов. Он был простой учитель литературы в педагогическом университете и позволил себе высказать некоторые мысли о ГБ. И сразу стал человеком без определённого места работы и жительства, БОМЖом, а так же без семейного положения, потому что хотел сам воспитывать своих детей и прививать им то доброе и вечное, что было написано в тех редких бумажных книгах, которые ещё встречались на чердаках старых домов. Он упал в яму и не утонул. Задержался в её пограничном слое и стал воспитателем тех, кто ещё может быть востребован там, наверху, когда у народа будет возможность выбора своих руководителей.
Что наверху, что внизу - всё одно и тоже. Та же клановая борьба, деление на сословия по имущественному признаку и приближённости к власть имущим. Авторитеты правили бал и устраивали разборки, осуществляя местное правосудие. Быки и шестерки авторитетов патрулировали улицы в пределах своих районов, чтобы никто не влез на точки продажи наркоты и торговли девками. Кто не вписывался в общий ритм, того увольняли и тело его находили где-то внизу, а чаще всего не находили вообще.
Авторитетам была нужна интеллигенция, чтобы учить их самих и их детей. Чтобы бабы их выглядели не как законченные проститутки, а могли выступить в роли благородных дам, с которыми не стыдно съездить на какой-нибудь средневековый вальс в новообразованной народной республике Европы.
Глава 111
С подачи Кондрата Петровича и в сопровождении Катерины я был принимаем в самых респектабельных домах дна. Напишем его с прописной буквы - Дна. В случае какой-то серьёзной катавасии именно представители Дна становятся лидерами верхушки и вычищают всё пространство, чтобы убрать одиозных соратников и представителей старого правящего класса, пытающегося кукарекать по-своему. Диалектика, ёк макарёк.
Меня приглашали в качестве знаменитости, как сегодня на корпоративы к нуворишам приглашают эстрадных и различных звёзд. К звёздам отношение особенное, если заплатят пачку баксов, то звезда будет, а меня приглашали по-старинному - присылали приглашение с обязательным "уважаемый" и "с уважением". Я был в числе свадебных генералов, не знающий, кто я такой, но могущий читать неизвестные никому стихи, хотя знатоков поэзии в таких компаниях было немного, но поэтическое всегда привлекало все слои общества, которое начинало с:
По деревне шла и пела
Баба здоровенная,
Сиськой за угол задела,
Заревела бедная.
И заканчивало:
Настроенье сравнить можно с хреном,
Щиплет глаз и противно во рту,
Будто я капитан в море пенном
И не ждут меня в дальнем порту.
После третьего тоста "за женщин" то ли хозяин, то ли хозяйка обращалась ко мне и просила исполнить что-то по любимой им теме. Точно так же раньше детей ставили на табуретку, и они перед пьяненькими гостями читали какое-то стихотворение, которое никто не слушал, но зато дружно хлопали в ладошки, поднимая тост за талантливых детей и их не менее талантливых родителей.
Стихотворение для декламации должно быть недлинным, в четыре строфы. Три - это мало, а пять уже много, но если кого-то заденешь в стихотворении, то и пять строф проходит на "ура", как, например, дамское:
Катился май и цв ё л шиповник,
В цветах каштана жизнь моя
Была как ландыш и любовник
Уехал в дальние края.
Любовь казалась такой вечной,
Нет ни начала, ни конца,
Я оказалась первой встречной
С рукой простою, без кольца.
И он с размаху предложил мне
Любовь и сердце - два в одном,
И будет общим портмоне,
И дым над свадебным костром.
Он растворился на рассвете,
Открыв все двери и замки,
Ну, где же есть любовь на свете
И мужики так мужики.
Вряд ли присутствующие знали, что такое шиповник и ландыш, но это звучало и выжимало слезу. А иногда женщины просили дать им несколько уроков стихосложения. А вот от этого нужно держаться подальше, потому что второй, а иногда и первый урок могли заканчиваться в постели с последующими разборками с бандитским папиком и прочими удовольствиями маргинального общества.
Глава 112
Гуляя по гостям и творческим вечерам в актовых залах школ, я сделал одно важное открытие. Та средина дна, где я находился, являлась кузницей по очищению падших кадров и подготовке новых, которые несли наверх чаяния новой жизни и благоденствия на открытом пространстве, превращающемся в огромное конопляное поле, заменившее нефтяные и газовые месторождения прежнего мира.
То общество, в котором я оказался, не было обществом безнадёг, которые всё потеряли в жизни. Наоборот, они имели свою цель и тщательно работали по воспитанию своих сторонников и привлечению на свою сторону жителей верхнего мира.
Собственно говоря, на каждом уровне имелось свое дно, и у каждого дна тоже имелось свое дно и каждое дно считало себя выше другого дна, находящегося ниже них.
Дно безжалостно разбивают службы безопасности и вооружённые дубинами полиционеры, потому что это опасность верхушке, опирающейся на ГБ.