У фуггеровского посланника вздулась на лбу голубая жилка, предвещавшая приступ гнева, и он поинтересовался у дородного трактирщика, как высока сумма его собственных задолженностей и когда он намеревается ее погасить.
Хозяин «Бирюка» сразу все понял и извинился за свою болтливость.
В зале трактира был занят лишь один из длинных столов, за которым с обеих сторон сидели восемь гуляк. Из вновь прибывших этим вечером были всего два путешественника. Сами бамбергцы, теперь вынужденные считать каждую монету, сидели по домам. Двое мужчин в темных плащах с широкими воротниками шептались друг с другом. По виду это могли быть ученые или медики, подыскивающие хорошо оплачиваемую работу.
Фуггеровский посланник удивился, однако не стал расспрашивать, кто эти двое, и тем более вступать с ними
в беседу. Маттеус Шварц слушал вполуха болтовню, которой счел своим долгом развлекать его хозяин. Мысли его были далеко отсюда. Наконец он выпил залпом чашу, чтобы отделаться от назойливого трактирщика, и поднялся в свою комнату.
Шварц так устал с дороги, что сразу разделся и лег на кровать. Пять дней назад после пережитого бурного периода он выехал из Аугсбурга. После кончины Якоба Фуггера его наследство досталось племянникам Раймунду и Антону, которым торговля специями с Индией, медные рудники в Испании и Венгрии, равно как и европейская финансовая система были столь же безразличны, как сказки «Тысяча и одна ночь». Тем большая ответственность лежала на Шварце — бдительно следить за всей империей.
Но гораздо больше, чем деньги и товары, фуггеровского посланника занимала одна мысль, не дававшая ему покоя. Со времени его последней поездки в Майнц к курфюрсту Альбрехту Бранденбургскому из головы у него не шла Магдалена, жена канатоходца.
Внезапная смерть Якоба Фуггера заставила его тогда поспешно покинуть Майнц и вернуться в Аугсбург. Но как только Фуггера похоронили, он тут же снова примчался в Майнц. В монастыре Эбербах он наткнулся на пьяного кучера Рихвина, который рассказал ему, что доставил Магдалену и ее любовника в Вюрцбург. Женщина остановилась в гостинице «У лебедя», а ее спутник поселился в монастыре Святого Якоба. Шварц поехал туда, но никто не мог ему сказать, куда направилась Магдалена. И лишь слепой привратник монастыря Святого Якоба, напустивший на себя таинственность, намекнул ему, что на месте Шварца он искал бы ее в Бамберге. И вот наконец Маттеус прибыл в город, стоящий на реке Регниц.
Погруженный в свои мысли, Маттеус Шварц уже начал засыпать, когда из соседней комнаты неожиданно донесся чей-то оживленный разговор. Молодой человек встрепенулся.
— Вы не должны были убивать обоих! Об убийстве речи не было.
— Они слишком много знали. Поверьте мне, это был единственный выход! Иначе они опередили бы нас.
— Да ладно!
Молчание.
— К тому же они были неверующие. Она и вовсе слыла колдуньей. Рано или поздно все равно очутилась бы на костре.
— А пожар в «Преисподней»?
— Без этого нельзя было обойтись.
Молчание.
— Иоганн, вы наводите на меня ужас!
— Ну не будьте же святее Папы Римского! Вы непременно, во что бы то ни стало хотели завладеть книгами.
— Я говорил, что готов заплатить за них любую сумму, пусть даже тысячу гульденов. Но я не говорил, что вы должны душить или топить людей.
Молчание.
— Где книги?
— В соборе. Где именно, я не знаю. Пока не знаю. Потерпите еще пару дней. Или, может, пару недель.
— Пару недель? Вы с ума сошли. Даю вам пять дней...
Последующее течение разговора утонуло в грохоте опрокидываемых стульев, тяжелых шагов и пыхтения, словно там шел поединок.
Шварц безуспешно пытался что-нибудь понять из услышанного. Кто были эти мужчины? Он поднялся, накинул камзол и спустился вниз, где возле входа в стенной нише лежала открытая гостевая книга.
Последняя запись была о нем. Над нею были внесены еще двое: Эразм Роттердамский, доктор теологии и писатель, проездом; и доктор Иоганн Фауст, составитель гороскопов, чернокнижник и бывший учитель в Кройцнахе, проездом.
Фуггеровский посланник поспешно вернулся в свою комнату. Уснуть этой ночью он так и не смог.
Арест заезжего библиотекаря и его любовницы крайне взволновал жителей Бамберга по обе стороны реки Регниц. Толпы людей собрались перед домом местного старосты, облеченного князем-епископом Вейгандом полномочиями вершить правосудие. Жители скандировали и требовали незамедлительно осудить и казнить обоих убийц.