Бражников песня тронула гораздо меньше, чем Магдалену. Они хохотали и отпускали грязные шуточки, так что, когда музыкант пустил по кругу свою поношенную шапку, никто не внес туда своей лепты. Не раздумывая ни секунды, Магдалена сунула руку в свой кошелек, вытащила оттуда монету и бросила певцу.
Монета звякнула об пол, но каждый мог видеть, что это был целый гульден. Лишь теперь до сознания Магдалены дошло, что она вознаградила певца настоящим богатством.
Пьяницы, которые только что дурачились и зубоскалили, стихли, а певец поднял монету, поцеловал ее и метнул на женщину взгляд, исполненный благодарности. После чего тут же исчез из трактира.
Магдалена почувствовала на себе укоряющий взгляд посланника. Еще больше он удивил ее, когда ни словом не обмолвился о случившемся и продолжил разговор на предыдущую тему:
— Я тебе лишь потому рассказал о Якобе Фуггере, что хочу сделать одно предложение.
— Предложение? Не понимаю, о чем ты?
— Видишь ли, мы живем в такое время, когда открываются новые торговые пути. Торговые сделки с Индией, Китаем и Новым светом по ту сторону океана таят невиданные возможности. Как я уже упоминал, мы торгуем пряностями, а кроме того, золотом и серебром, жемчугом и драгоценными камнями, но не тканями. Это прерогатива флорентийских Медичи. Они уже давно стоят Фуггеру поперек горла, поскольку требуют за свои ценные ткани чрезмерную цену. Короче, Фуггер хочет взять на себя торговлю тканями с Индией и Китаем. Транспорт есть, нет только человека, который все организует.
— И в чем же, — поинтересовалась Магдалена, — состоит твое предложение?
Маттеус Шварц многозначительно ухмыльнулся и произнес:
— Этим человеком вполне могла бы быть женщина. — Посланник взял ее ладони и притянул к себе через стол, вогнав Магдалену в краску. Он внимательно посмотрел ей в глаза и продолжил: — Якоб Фуггер высокого мнения о предприимчивых женщинах. Его жена Сибилла в финансовых делах — лучший консультант.
— И ты думаешь?.. — Магдалена покачала головой. Она не могла избавиться от ощущения, что деловой бухгалтер больше заинтересован в партнерше по постели, чем в организации торговли тканями.
Она мягко высвободилась из его рук и задумчиво произнесла:
— Твое предложение для меня весьма лестно, но, боюсь, не смогу соответствовать твоим ожиданиям. Кроме латыни и благочестивых молитв, которые положено знать монахине, я ничего не учила. О цифрах вообще не имею никакого представления. Как ты сам мог убедиться, вознаграждаю музыканта за песню недельным жалованьем. Я обанкрочу Фуггера!
Однако Маттеус Шварц не сдавался. Употребив все свое красноречие, он пытался переубедить Магдалену, доказывая, что человек растет вместе со своими задачами. Именно в этот момент в трактир вошел Константин Форхенборн, получивший в городском совете разрешение на выступление труппы, а также место на задах рыночной площади, где циркачи могли разбить свой лагерь.
Магдалена с гордостью продемонстрировала зазывале свой кошелек с деньгами, которые получила от курфюрста в качестве твердого гонорара. Посланник Фуггера немного послушал их разговор, потом поднялся, вежливо раскланялся и со словами «Серьезно подумай над моим предложением!» удалился.
Форхенборн удивленно спросил Магдалену:
— Что это был за парень?
— Посланник Фуггера, — коротко ответила Магдалена в надежде, что на этом вопрос будет исчерпан, но зазывала не отставал:
— Якоб Фуггер из Швабии, которого называют первым богачом?
— Да, тот самый.
— И что он имел в виду, говоря, чтобы ты подумала над его предложением?
Отделаться от зазывалы было не так-то просто, и Магдалене пришлось все выложить, чтобы избежать назойливой болтовни и неприятных намеков. Она честно рассказала, как повстречалась с посланником у князя-епископа и как Маттеус Шварц, так его зовут, сделал ей предложение пойти на службу к Фуггеру.
Зазывала скривил рот:
— Надеюсь, ты ему отказала!
— Конечно, — подтвердила Магдалена, хотя предложение посланника засело у нее в голове, и она так и не поняла, что в действительности за ним скрывалось.
Зазывале вся эта история показалась неправдоподобной, он ведь и прежде не слишком доверял Магдалене. Он известил ее, что снял у хозяина два спальных места в задней части здания. Отдельных комнат у того нет, зато в избытке есть соломенные тюфяки.