Пройдя лесом около пяти километров, мы вышли к тропе, где пан Галина оставил меня — тропа приведет куда надо. Помахав мне рукой, он повернулся и исчез среди деревьев.
Я шел по тропе около получаса, пока не оказался на небольшом расчищенном участке у беленой хаты под соломенной крышей. Лес, поляна, домик — все это напоминало детскую сказку.
Когда я постучал в дверь на кожаных петлях, она тотчас же распахнулась. Передо мной стоял очень маленький пожилой человек, лет за шестьдесят, с белыми, как снег, волосами и длинными закрученными вверх усами.
«Кто такой, что надо?» — не очень гостеприимно спросил хозяин хаты. Я коротко объяснил, кто меня послал. Он прищурился и позволил войти. Внутри дом оказался по-деревенски простым, но довольно просторным, хотя там было всего две комнаты — что-то вроде гостиной с камином и спальня.
Первым делом хозяин заговорил о плате. Он ясно дал понять, что переправлять людей через границу — его работа. Сколько я готов заплатить? Когда я сказал — пятьдесят злотых, он рассмеялся мне в лицо. Я был молод и неопытен, даже представления не имел о цене такой услуги, но твердо знал, что должен экономить каждый злотый. После долгого торга мы сошлись на ста пятидесяти злотых. При этом мне показалось, что для него торг был не просто частью сделки, он получал от этого удовольствие.
После того как мы договорились о цене, он пред упредил меня, что нам придется ждать пасмурной погоды, а лучше и дождя. Всю неделю было солнечно, и когда погода переменится, неизвестно.
Безоблачное небо только через неделю стало затягивать тучами. Все это время я бездельничал, разве что торговался с хозяином из-за еды. Он кормил меня без изысков — откуда им было взяться? — но достаточно плотно. И за каждую трапезу называл несусветную цену, так что я уже не сомневался, что торг был его любимым развлечением. Как бы то ни было, недельный отдых и неплохое питание хорошо меня подкрепили, и когда наконец пошел дождь, я был готов к новым испытаниям.
Старик разбудил меня до рассвета, и я, надев отцовское пальто и рассовав по карманам свои пожитки, последовал за ним под дождь. Часа полтора мы шли лесом, пока не добрались до реки. За это время ливень сменился легкой моросью, а потом дождь и вовсе прекратился. Не доходя до берега, старик остановил меня.
Я хотел что-то спросить, но старик приложил палец к своим губам. Мы несколько минут простояли молча, он прислушивался, не звучит ли немецкая речь. Убедившись, что поблизости никого нет, он жестом велел следовать за ним по тропе, которая вывела на крохотную полянку. Совсем рядом тихо текла река. Занимался рассвет, и все вокруг реки было окутано серой пеленой. К берегу была привязана лодчонка с длинным шестом.
Старик пригнулся к самой воде и несколько минут не шевелился. Вдруг он указал мне на поверхность реки. Сначала я ничего не увидел, но приглядевшись, различил плот с несколькими темными фигурами. Оттуда доносились всплески воды.
Внезапно слева от нас раздалась пулеметная очередь, потом еще одна и еще — резкое пулеметное стаккато почти не прерывалось. Я бросил взгляд на плот и увидел вокруг него на воде красные пятна. Послышались громкие стоны, мне показалось, что стонет женщина. Пулемет продолжал молотить по плоту. Когда он умолк, никто уже не стонал. По воде растекалась кровь…
Я был до смерти напуган и не сомневался, что старик отменит операцию. Но на него пулеметный обстрел не произвел никакого впечатления. Мы еще минут десять подождали на берегу, а потом старик велел мне забраться в ялик и лечь. Я мгновенно выполнил приказ и плюхнулся на дно, залитое дождевой водой. Старик встал на корму и абсолютно беззвучно столкнул шестом ялик в реку.
Сначала мы плыли вдоль берега, чтобы уйти подальше от пулемета. Потом старик развернул ялик, и мы очень быстро пересекли реку, хотя каждая минута казалась мне бесконечной. Я весь дрожал, и признаюсь, не только от холода.
Как только мы достигли противоположного берега, старик тронул меня ногой и жестом приказал приготовиться. Едва лодка коснулась дна, я уже стоял на берегу, а старик отталкивался от него шестом.
Деревья подступали здесь почти вплотную к во де. Отдохнув с минуту, чтобы успокоить колотящееся сердце, я пошел в глубь леса. Двигаться надо было очень осторожно, иначе я рисковал нарваться на русского пограничника, который с перепугу мог меня и подстрелить.
Вскоре я вышел на поляну, где увидел двух солдат в мешковатой форме. Подняв руки за голову и выкрикивая известные мне русские приветствия, я пошел прямиком к ним Пока меня обыскивали, я пытался объяснить, кто я такой. Русский я учил в школе, но сейчас выяснилось, что от волнения нужные слова напрочь вылетели из головы. Наконец, похоже, солдаты поняли меня и показали жестами, что отведут к своему контрольному посту. Тут как раз засияло солнце, и, шагая по грязи между солдатами, я ощутил себя счастливейшим человеком на свете.