Помимо добычи пропитания для семьи эти походы давали возможность узнать, что происходит в городе Присутствие немцев стало заметнее. Солдаты и полицейские патрулировали улицы пешком и разъезжали на армейских «фольксвагенах» как хозяева Поляки везде уступали им дорогу, если не успевали, их грубо отпихивали. В остальном все шло практически по-прежнему. На рынках хватало продуктов, бары и рестораны переполнены, безработных не было. Казалось, варшавяне приняли новую власть и чувствуют себя в безопасности.
Однажды мы всей семьей пошли навестить Бутер фасов. Они жили по соседству, мы дружили семьями Их сын Зигмунд был моим ровесником и близким другом. Мы пришли отпраздновать рождение его братика. Бутерфасы были старше моих родителей, но радовались пополнению семейства, будто родился первенец.
Пан Бутерфас, кондитер, был человеком радушным и щедрым. Он никогда не упускал случая угостить нас чем-нибудь вкусным. А по четвергам, когда он выпекал свадебные сладости, его кондитерская всегда была набита школьниками. И на этот раз, несмотря на все тяготы и определенные проблемы с продуктами, Бутерфасы к приходу гостей испекли торты и приготовили чай.
В тот день пан Бутерфас был одет в свой лучший костюм и улыбался во весь рот, когда к нему подходили, чтобы поздравить с рождением сына. Пани держала новорожденного на руках, иногда опуская его в колыбельку посреди комнаты. Младенец в нарядной фланелевой распашонке казался очень довольным всеобщим вниманием. Меня же тогда мало интересовали малые дети, и я ждал, когда вернется домой Зигмунд и мы сможем поболтать.
Я подошел к окну и увидел, как возле дома остановился мотоцикл с коляской. Три эсэсовца направлялись к входной двери. Треск мотоцикла и топот сапог прервали беседу в гостиной, все замерли.
Через несколько секунд за дверью квартиры раздалась немецкая речь. Мы посмотрели друг на друга, отец взял маму за руку. Пан Бутерфас направился к двери, но не успел подойти — немцы ее выбили. Трое эсэсовцев ворвались в квартиру. Ими командовал рыжий сержант почти двухметрового роста.
Сержант потребовал Зигмунда. Когда пан Бутерфас спросил, зачем им нужен сын, эсэсовец ударил его по лицу и вновь приказал привести Зигмунда. Перепуганный Бутерфас сказал, что Зигмунда нет дома. Последовали новые удары. Потом эсэсовцы швырнули его на пол и начали пинать сапогами. Защитить отца попыталась восемнадцатилетняя дочь Бутерфасов, и ее тут же сбили с ног и принялись топтать.
Побои и требования привести Зигмунда продолжались несколько минут. Окровавленный пан Бутерфас был почти без сознания. Мы замерли в ужасе.
Вдруг раздался крик ребенка. Один из эсэсовцев взглянул на колыбельку, а затем на пани Бутерфас. Ее лицо исказилось от ужаса, и она бросилась к ребенку, но не успела сделать и двух шагов — немец остановил ее. Мы, окаменев от ужаса, видели, как этот выродок схватил младенца за ножки и швырнул головой в по толок. Окровавленный ребенок упал на руки немца. Тот посмотрел на него, как бы оценивая, жив ли он. и снова шнырнул к потолку, еще раз разбив ему голову, а потом кинул в колыбельку.
Пани Бутерфас побелела и застонала. Рыжий сержант подошел к колыбельке и поднял ребенка «Вот как надо, Ганс». — бросил он своему напарнику Схватив младенца за ножки, сержант буквально разорвал его надвое Ребенок издал страшный крик, страшнее я и жизни не слышал Пани Бутерфас упала без чувств, ее муж бился на палу в истерике, все остальные окаменели Сержант посмотрел на нас, бросил на пол кровавое месиво и вышел.
Зигмунда вскоре выследили и отправили в концлагерь Пани Бутерфас через несколько дней умерла от горя.
Глава 4
Однажды, выйдя солнечным холодным утром из дома, я увидел нечто необычное. В соседнем квартале между двумя зданиями на другой стороне улицы рабочие строили стену. Вокруг не видно было ни охранников, ни полицейских, что уже было странным. Стена вырастала прямо посреди двора. Несколько минут я смотрел на каменщиков-поляков, затем спросил их, что они делают, но они, буркнув что-то в ответ, продолжали свое дело: укладывали серые шлакоблоки впритык, прочно, но не слишком аккуратно. Этих каменщиков явно не заботил внешний вид выраставшей стены
Когда я вернулся туда после обеда, каменную полосу уже протянули вдоль всего квартала, а кусок, что я видел утром, был почти закончен и возвышался примерно на три с половиной метра. Пока я глядел на стройку, рабочие стали вмуровывать в раствор по верху стены битое стекло, что еще больше озадачило меня Я проследил линию стены, которая извивалась между домами до конца квартала и заворачивала за угол. Пока в атом не проглядывалось никакой системы В одних местах она шла прямиком от одного фасада к другому, и друг их окружала дом, как бы оставляя его в каменном мешке Я не понимал смысла и назначения стены, но ощущал в ней что-то зловещее.