Сегодняшняя встреча в буквальном смысле перевернула всю его жизнь. Семь лет он пытался примириться с мыслью, что брата больше нет, и не мог, но проклятый Хийси – он умер тогда, в Карелии, на его глазах. Хейки Нуримо бежал со всех ног, только пятки сверкали, а он, Лаури, задержался, желая выследить врага, и видел, как палачу на голову упала целая горящая изба. После такого не выживают, бездыханное тело тащили куда-то, красные кричали, что их командир помер, и тогда только Лаури побежал по следам Нуримо к себе, в расположение остатков батальона. А потом они праздновали и свое освобождение из плена, и смерть поганого дьявола, который забрал столько жизней честных финских и шведских солдат. Война скоро закончилась, Финляндия потеряла часть Карелии, зато отстояла независимость, Хейки остался в армии, в Генеральном штабе, на досуге писал детские книжки о войне, а он, Лаури, стал газетчиком. Мирная профессия, из оружия только химический карандаш и фотоаппарат, таким Хийси не убьешь. Значит, надо дождаться, когда русский сойдет с поезда, отправиться за ним и, наконец, отомстить за Свена Векстрема и остальных бойцов освободительной армии, которых пытал и казнил нынешний попутчик. Еще нужно будет найти подходящее оружие. Молодой человек не знал, где в СССР можно купить пистолет, но и с ножом он обращался неплохо, с детства его брат тренировал. А уж нож он где-нибудь достанет, да вон хоть в ресторане.
При мысли о Свене на глаза навернулись слезы.
– Мне что-то нездоровится, – ответил Лаури на вопрос своего соседа по купе, пожилого инженера-бельгийца, лег на полку и отвернулся к стене.
Не сказать, что с появлением попутчика Травину стало веселее. Два незнакомых человека, вынужденных ютиться вместе в небольшом помещении, так или иначе сближаются, но, как оказалось, у Сергея и его соседа по купе общих интересов было немного. О спорте Лукин знал то, что он очень полезен для здоровья, об автомобилях – что они пришли на смену гужевому транспорту, а мотоцикл видел только в газете. Рыбалка и охота мужчину тоже не привлекали, зато Травин знал уйму анекдотов, среди которых попались два или три, которые он не слышал. Кроме того, Лукин охотно говорил о женщинах, он с таким самозабвением перечислял свои успехи на любовном фронте, что даже слюной брызгать начал, а увидев проводника в створе двери, потребовал пива.
– Я расплачусь, – заявил он, когда Михалыч принес четыре кружки, – мелочи.
Сергей убрал в карман бумажник, поймав внимательный взгляд Лукина. Портмоне выглядело внушительно.
– А не сыграть ли нам в картишки, – Борис Петрович прикончил вторую кружку, постучал по столику пальцами, – просто так, на интерес. Не желаете?
И не дожидаясь, пока Травин согласится, словно из воздуха достал колоду карт.
– В дурачка. Чего еще делать-то, дорога длинная.
С этим Сергей согласился, время в поезде тянулось медленно.
– Хорошо, – сказал он, – если только на интерес.
Через полчаса Травин выиграл в восьмой раз. Ему постоянно приходили козыри и старшие карты, а Лукин набирал полную руку и, как ни старался, отбиться не мог.
– Да вы просто везунчик, – Борис Петрович восхищался вроде как искренне, – первый раз вижу, чтобы кому-то так везло. В розыгрыше займов участвуете? А надо обязательно, как есть, тысчонку-другую каждый месяц имели бы. Я, знаете, просто в изумлении полном. Но ведь не может так быть, чтобы и туз, и король, и дама одному человеку пришли.
Сергей был с ним согласен. Если ни один игрок не жульничал, то выигрыш в дурака определялся не только везением, а еще умением подсчитывать вышедшие карты, чтобы к последней раздаче взять побольше козырей. Но карты Травин подсчитывать не умел особо и выдающимся игроком себя не считал.
– Нет, не может так быть, чтобы такое свойство у человека никак не проявлялось раньше, – заливался соловьем Лукин, – а давайте в другую игру попробуем, там размышление никакое не нужно. Скажем, в очко. Вот простенькая игра, особо не схимичишь. Как смотрите?
Травин смотрел на свое везение с самого начала подозрительно, а как только Лукин завел разговор об игре, в которую играют исключительно на деньги, и сомневаться перестал.
– Только на интерес, – предупредил он.
– Конечно-конечно, – Борис Петрович угодливо улыбнулся, его руки тасовали карты так, что уследить было невозможно, причем не блоками, а по две-три, – как же иначе. Мы ведь приличные люди.