И снова Травину везло. Правда, не так, как в дурака, но из десяти сдач он выиграл шесть, и то только потому, что седьмую специально перебрал – на валета и восьмерку взял еще карту, которая ожидаемо оказалась не картинкой.
– Может, по копеечке? – великодушно предложил Лукин. – А то смотрю, зеваете. Подлинного интереса нет, азарта. Да что там, давайте по алтыну ставить, авось на стакан чая хватит.
– Давай, – сказал Сергей, переходя на «ты», и достал пухлый бумажник.
За время работы в угро он навидался всякого. В основном убийц – команда Осипова именно ими и занималась, но попадались и марвихеры, и прочие воры, и шулера. Эта братия выделялась из остальных своей подчеркнутой интеллигентностью и умением стать своим в доску, иначе как облапошить какого-нибудь нэпмана или торговца, те тоже люди ушлые. Вот только часто их жертвами становились не проворовавшиеся советские служащие или торгаши, а обычные люди, которые просаживали последнее, а потом топились или совали голову в петлю. И никаких угрызений совести шулера при этом не испытывали. Основные приемы, которые картежники используют, Травин знал, ну а в крайнем случае у него были два основательных аргумента – кулаки. Всякие бредни про святость карточного долга Сергей не признавал.
Лукин бодро раскинул по паре карт, и игра завертелась. Сначала по алтыну, потом по гривеннику, потом дошло до рубля, Сергею везло с переменным успехом, он то набирал банк, то проигрывался почти подчистую, но всегда в последний момент выигрывал. Карты оказались меченые – с продавленными ногтем бороздками, Сергей пытался запомнить, что какая означает, но запутался, игра с мечеными картами недаром называлась у блатных «верное дело», у фраера, которого раздевали, шансов практически не было. Когда Лукин проиграл тридцать рублей, Травин решил, что пора заканчивать.
– Хватит, – сказал он, – чего-то я устал, да и есть охота.
Борис Петрович от неожиданности вздрогнул.
– Как же, тебе так везет. Нельзя прерывать игру.
– Почему?
– Я должен отыграться.
– Глупости, – Сергей откинулся на спинку дивана, – если мне так везет, ты опять проиграешь. Зачем рисковать, три червонца – деньги небольшие.
Попутчик замахал руками.
– Нет, я чувствую, что мне должно повезти. Давай в последний раз, – жалобно попросил он, – ставлю десять червонцев, была не была, гуляй душа-рванина. И если проиграю, вот ни капли не пожалею.
Травин усмехнулся, достал из бумажника пачку денег, присоединил к тем, что лежали на столе. Лукин жадными глазами пожирал банк, Сергей сотней не ограничился, на столе лежали триста рублей.
– Уговорил. Вот на это сыграем и покончим, раз уж в последний раз. Но только новой колодой, нераспечатанной, а то мало ли, примелькались карты.
– Ох, – деланно вздохнул Борис Петрович, – вот совершенно случайно завалялась такая. Только я сдаю, уж извольте.
И решительно отсчитал тридцать червонцев. Пока Лукин рылся в портфеле, разыскивая новую колоду, Травин смотрел в окно. Наконец колоду отыскали, распечатали и перетасовали, Сергей тщательно осмотрел рубашки, отметок на них не было. Молодой человек сдвинул половину стопки, две карты полетели к нему, а две остались у сдающего, тот словно случайно накрыл их рукавом пиджака. Лукин вопросительно посмотрел на Сергея, на лбу у него выступил пот, но глаза светились торжеством.
– Давай уже, не томи. Вскрывай.
Сергей кивнул, резко встал и опустил ладони на плечи попутчика, сжал. Нервные узлы взорвались болью, руки тут же потеряли способность двигаться, Лукин попытался вскочить, но Травин надавил ему на шею, достал одного туза из правой манжеты Бориса Петровича, второго – из левой, бросил на стол. Куда именно Лукин запрятал карты от якобы чистой колоды, он отлично разглядел в отражении в стекле, шулер решил не рисковать и не подрезать, а сыграть влом.
– Повезло, надо же. Два старика Блинова.
И сгреб деньги.
– Но как же так, – запротестовал Лукин. – Надо же вскрыть.
– Тебя могу вскрыть, – мрачно сказал Травин, он уже жалел, что ввязался в игру, и ладно деньги, теперь этот гаденыш на ком-нибудь другом отыграется. – Знаешь, что за такое делают? Когда вашу братию ловят?
Лукин знал. Шулерством он занимался несколько лет назад и не очень долго, по нужде, в основном телеграфистом – на подхвате у настоящих мастеров. Карточное дело хлопотное, да и умения требует, поэтому Лукин переключился на кражи, но кое-какие навыки остались, а раздеть лоха игрой на щуп – тут большого ума не надо. Только лох сам его раздел. Не будь он таким огромным и не случись тут у Бориса дело, которое стоит гораздо дороже, Лукин бы еще посмотрел, кто останется в выигрыше. Но с деньгами всегда так, что-то приходит, что-то уходит.