– Ты что делаешь, гад? Воруешь?
Лукин рванулся, но Крутов держал крепко.
– Споить решил, сволочь? – командированный говорил глухо, слова выдавливались с трудом. – Сейчас я тебя сдам, скотина. В друзья набивался, гад.
Вторая рука Крутова схватила толстыми пальцами Лукина за горло, в глазах у того потемнело, в отчаянии вор взмахнул бритвой, которую держал в руке, и полоснул по первой попавшейся части тела. Крутов захрипел, обмяк, Боря наконец отпрянул – из распоротого горла жертвы ограбления выплескивалась кровь.
Дальше вор, а теперь еще и убийца, действовал решительно, крови он не боялся и видел много раз. Правда, до сих пор сам он еще не убивал, а вот подельники его – не единожды. Стараясь не испачкаться в натекающей луже темно-красной жидкости, он вытащил из кармана Крутова бумажник, червонцы и доллары из ботинок, хотел было снять часы, но те так впились в толстое запястье, что браслет не расстегивался. Пришлось довольствоваться «Паркером». На пол полетело покрывало, прикрывая кровь, тело Крутова он кое-как подпихнул на диван, прикрыл одеялом, а горло – полотенцем. Со стороны, если не приглядываться, казалось, что пассажир спит. Потом Лукин занялся собой. Кровь попала на пиджак, но на темном фоне смотрелась, как обычное пятно, таких на ткани, застарелых, было несколько. Дюжина капель оказались на манжетах, их Лукин перевернул тыльной стороной, как и манишку. К счастью, жилет и брюки не пострадали, а с лица кровь убралась салфеткой. Наконец Боря вышел, тщательно закрыв дверь, и решил, что Митя подождет – сперва надо было привести себя в порядок и подумать, что делать дальше. С одной стороны, нужные бумаги он не достал и двух тысяч ему Митя точно не заплатит, а с другой – Лукин имел, как он считал, право рассчитывать хотя бы на половину, потому что рисковал. Не его вина, что нужного в купе не оказалось, он так или иначе свою работу сделал.
Попутчика не было на месте, видимо, ужинать ушел. Книжка американского автора валялась на столике рядом со словарем и папиросами. Лукин хотел было и вещи соседа обшарить, но потом ему в голову пришла отличная идея. Он достал из кармана бумажник Крутова, оставил там несколько червонцев и запихнул подальше под диван, туда же бросил окровавленную бритву, оттерев на всякий случай свои отпечатки. Положил в свое портмоне деньги покойника, протер полотенцем столик, рукоятки кресла и ручку двери купе. Несессер с принадлежностями забрал с собой, теперь в помещении не оставалось его вещей, на которых могли бы найти следы.
Митя стоял там же, где и сговорились – в тамбуре седьмого вагона, и курил. При виде Лукина он недовольно нахмурился.
– Чего так долго?
– Обстоятельства, – Боря развел руками, стараясь унять внезапно возникшую дрожь, и сбивчиво, путаясь в словах, рассказал Мите, что случилось.
Тот выслушал спокойно, даже взгляд как-то потеплел.
– Точно мертв?
– Мертвее некуда, – заверил его Лукин, – там столько кровищи вылилось, ух.
– Ладно, все равно до утра никто не хватится. А тебе скрыться надо, вдруг кто видел. Вещи свои взял?
– Да какие там, портфель только пустой, оставлю здесь. Попутчик у меня подозрительный, раньше времени чтобы не взволновался.
– Оставь, – согласился Митя и посмотрел на часы, – скоро станция, там сойдешь. Раз ничего не нашел, больше пятидесяти червонцев не дам. И все, не спорь! В Ишиме стоянка двадцать минут, у меня там человечек есть свой на вокзале, я тебя ему передам, он обратный билет устроит. Заплатишь сверху червонец, больше не давай. Но смотри, что сделал – молчок, ни одна душа живая узнать не должна. Ясно?
– Конечно, – кивнул Лукин, он слегка обиделся, что даже половины обещанных денег не получит, но потом подумал, что Крутов, так сказать, сам за свою смерть расплатился. – А документы?
– До утра пролежит твой Крутов, никто его не хватится, так что я сам еще раз все осмотрю.
Десять минут они стояли молча, Митя курил, а Лукин думал, куда ему податься. В Омске оставались нерешенные дела, но они могли подождать, а то и вовсе обойтись. Заехать на день, вытащить из схрона припрятанные ценности, и на юг – там его ищи-свищи, Харьков или Одесса, а лучше Киев, в большом городе затеряться легче. За маленьким окошком появились огни станции, а потом длинный одноэтажный вокзал из оранжевого кирпича, с башенками.
– Выходим, – распорядился Митя, – на улице холодно, я быстро с тобой пробегусь, дальше сам.