Нам с Аней повезло: нас несколько раз отправили работать на кухню, где готовят еду для наших “господ”. Почему повезло? Потому что там мы смогли попробовать настоящую еду: горячую, сытную кашу и даже несколько ломтей свежего хлеба, который приятно хрустел на зубах. В те моменты я впервые за долгое время ощутил себя человеком. Но, конечно, это была редкая привилегия. Основное время мы всё же проводили в шахтах, таская те самые короба. Кроме того, за эту неделю мне удалось узнать кое-что о нашем положении здесь. Сбежать отсюда - задача не просто сложная, а практически невозможная. Как минимум, есть две огромные проблемы, которые нужно решить.
Первая - документы. Для успешного побега нам потребуется особая бумага, которая подтверждает, что я добровольно стал рабом. Здесь таких называют "контрактными рабами", и это считается полностью законным. На словах это кажется простым, но правда куда более мрачная. Если рабом становится ребёнок, его родители сами приводят его к чиновникам. Они сдают своих детей добровольно, уверяя, что это лучший выход для семьи. Но самое мерзкое - это то, что детей заставляют лично подтвердить своё согласие. "Это мой выбор, я согласен", - ребёнок должен сказать эти слова сам. Он может плакать, дрожать, заикаться от страха, но никто не обращает на это внимания. Эти слова - формальность, которая превращает всё в "законную" сделку. Родители стоят рядом, равнодушно или сдержанно наблюдая, а потом получают своё вознаграждение: монеты или обещания лучших условий для других членов семьи. Никто их не принуждает, они делают это сами, решая, что так будет лучше. Эти бумаги - ключ к любому беглецу. Проблемная штука, вынужден подметить. Так что для побега мне придётся либо найти свои бумаги, либо уничтожить их, чтобы мой след стал для “системы” ничтожным. Но сделать это будет чертовски сложно.
Вторая проблема - ошейник. Он надет на меня с первого дня и не просто обозначает мой статус, но и делает побег почти бессмысленным. С этим ошейником меня смогут найти в любой момент, даже если я вырвусь за пределы лагеря, и уничтожу бумаги подтверждающие моё рабство. Более того, мой “хозяин” может легко обратиться к стражникам, чтобы те выследили меня и вернули назад. Конечно, он получит по шее за то, что не имеет документов, но это мелочи по сравнению с тем, что меня всё равно снова бросят в цепи. Он либо откупиться, либо оформит документы за круглую сумму. Один чёрт, я вернусь назад, в этот ад.
Аня пока что не знает, как снять этот ошейник, а значит, эта проблема остаётся нерешённой. И хотя я видел, как кто-то работал без ошейника, те рабы либо обладали особыми привилегиями, либо… Ну, честно говоря, их просто ещё не успели пометить. Каждый день становится для меня испытанием, а каждая ночь - временем раздумий. В голове снова и снова проносятся планы, но каждый из них разбивается о стены этой адской системы. Неделя прошла, а мне кажется, что время будто застыло. И всё же я не сдаюсь. Если я чему-то и научился за эти дни, так это тому, что побег - это не мгновенный рывок, а долгий и продуманный процесс. Тот, кто спешит, обязательно сорвётся. А значит, мне придётся ждать, готовиться и продолжать копить знания и силы.
Самое ебаное в этой неделе - то, что я вынужден работать с быдлом Ваном. Почему именно с ним? А потому что Аня решила, что мы должны стать "командой", а не грызться, как кошка с собакой. Команда, мать её. Ага, конечно. Этот хрен только и делает, что портит мне жизнь. Он постоянно мешает мне работать: то короб специально не так поставит, чтобы я споткнулся, то мою еду спрячь. А один раз вообще полил водой мой ломоть хлеба, чтобы он стал несъедобным. Конечно, за такие выходки он получал от Ани, но надолго ли это помогло? Хуй там. Мразью грёбанной как был, так и остался. Иногда я реально думаю: вот бы взять камень и шарахнуть его по башке, чтобы он замолчал раз и навсегда. И в тот же момент понимаю, что сам себя не узнаю. Это место не только ломает тела - оно делает мысли жестокими. Убить кого-то, потому что он мудак? Это ж насколько тут можно деградировать? Хех. Я бы всё равно не смог. Я не убийца. Я не такой.