Кроме того, я успел рассмотреть и другое – места, где мы побывали, а это «Баня», именно так с большой буквы, около которой был колодец, рядом также был овин, так по-моему называется место, где сушат и хранят злаки. Он размещался очень близко к бане, между ними даже было нечто вроде перемычки, вроде деревянного перехода, но только в него если и пройдет кто, то только гном.
Чуть дальше за колодцем был легкий забор или ограда, сделан из тальника, красивый плетенный. За ним сложно было что-то толком разглядеть, но по шуму было понятно, что там тоже живут, и виднелась пара строений.
Только когда мы направились в гостевой дом, я заметил, что этот красивый забор тянется, загибаясь пару раз, прямо до входных внутренних ворот, точнее сказать, он был напротив них. И у этого забора тоже были ворота, через которые можно было попасть на внутреннюю площадь, туда, где виднелся тот самый красивый храм, с необычным куполом. Где была мощеная площадь.
Кстати на площади стоял, заключенный между столбов, и под крышей, большой колокол.
И вот мы в сопровождении Степана и Боеслава прошли мимо этих легких ворот, и пошли дальше, вдоль плетёного забора, который шел дальше к противоположной внутренней стене. Справа послышалось ржание лошадей. Ну, надеюсь не в конюшне гостевой дом, с тоской подумал я.
Сложилось стойкое впечатление, что внутрь города нам ни за что не попасть, даже на экскурсию. Похоже, гости здесь живут рядом с конями.
Я оказался прав.
Гостевой дом, который смело можно было назвать хоромами, настолько сказочно и красиво он выглядел, был совсем недалеко от конюшен. Мы прошли внутрь, поднявшись по высоким и широким ступеням лестницы. Я вновь подивился насколько здесь все высокое, просторное, так и веет раздольем.
В горнице с высоким потолком, в которую мы прошли через широкие им высокие двери, стоял длинный, широкий, овальный стол, прямо посередине комнаты. Вокруг стояли широкие стулья с высокими спинками. Массивные, резные, с красивым орнаментом. Стульев было девять. Стояли они далеко друг от друга, сложилось впечатление, что их может быть и больше.
С обоих концов этого помещения были лестницы, которые уходили на второй этаж. По периметру было много дверей. За столом сидели Белозар и Мирина, с разных концов стола. Стоило нам войти, они повернули головы и медленно встали.
- Проходите, гости дорогие, - с апломбом молвил Белозар, и вроде не было в его интонации ничего саркастического, но мне почему-то стало неуютно, - рассаживайтесь, - вроде дал выбор, но рукой четко показал, куда садится, я внутренне усмехнулся.
Мы приблизились к столу, чтобы присесть и в этот момент двери на противоположной стороне комнаты распахнулись.
* * *
Оттуда быстрым шагом вышли четыре молодые красивые женщины, с косой, как говорится, до пола, толстой, русой косой. Каждая что-то несла в руках: здесь были и большие глиняные горшки и кувшины, и металлические, блестящие серебром, разносы.
Все это быстро оказалось на столе. На серебре был хлеб, зелень, огурцы и яблоки, целые не резанные. На другом были то ли лепешки, то ли дранники, рядом небольшая глубокая миска, в которой было что-то белое.
Затем появились простые глиняные тарелки, половники, вырезанные из дерева ложки и двурогие вилки.
- Отпробуйте наше угощение, - молвил Белозар и сразу умолк, он протянул руку подтянул к себе один из больших глиняных горшков, а их на столе было три. Взял половник, зачерпнул исходящее паром варево и положил себе в тарелку. Запах пошел умопомрачительный. Он тут же взял ложку и демонстративно съел немного супа. Было похоже на щи.
И тут я немного растерялся, потому что в гостях не принято командовать за столом, едва переступив порог. Мы переглянулись с Ингой. Я кивнул. Она взяла половник и, поднявшись, зачерпнула из того же глиняного горшка. Положила мне и себе. За всем этим цепко наблюдала Мирина. Она пока вообще ни к чему не прикоснулась. А вот «воевода», как я про себя прозвал Боеслава, увидев действия Инги, взял тарелку и положил себе из другого горшка. Над столом завитал другой, слегка кисловатый, но приятный запах.
Я взял ложку и отправил содержимое тарелки в рот, краем глаза наблюдая за сидящими вокруг стола. Мирина открыто смотрела на нас. Белозар и воевода делали это периодически, урывками. И если Белозар ел, похоже, скорее, из приличия, то Боеслав обедал вместе с нами в полную силу.
Встала Мирина и подошла к одному из кувшинов. Как только она это сделала, появилась одна из тех женщин, что приносили еду, в ее руках были большие, красивые, глиняные кружки. Мирина взяла одну из них и налила. Посмотрела на меня, и сделала глоток. Сложилось такое ощущение, что всё делается на показ. И я вновь ощутил себя чужим в этом месте.