За обтекаемым лобовым стеклом молния расколола небо на две части, и рукав ливня мазнул по обшивке градом тарахтящих о металл капель. Пол сильно ударился затылком, и в голове его помутилось. Сдержав порыв тошноты, он кинулся вслед за девушкой, хватая ту за колено и таща к себе. Дакота со зверским рыком тянулась к карабину Shell, валяющемуся в метре от ее пальцев. Положение глайдера вернулось обратно к горизонтальному, теперь автопилот безошибочно вел их по заданному курсу, и карабин снова отдалился от ее руки.
-А-а! – Крикнула с ненавистью Дакота, делая рывок и сгребая кончиками пальцев карабин, пока Пол держал ее за лодыжку – отцепись же, урод!
Она повернулась к нему.
Пол бросился на Дакоту с голыми руками, хватая за горло.
Лазерный луч со свистом прошиб ему бок.
Послышался хриплый женский стон и внезапный, пронзительный хруст шеи. Рука Дакоты выпустила из рук бластер
-Ты права, - произнес он, отпустив ее бездыханное тело, и садясь на место пилота, - я могу быть опасен.
Отключив автопилот, переведя челнок в режим ручного управления, он с мрачным видом, харкая кровью, посмотрел на разверстый от выстрела бок. Вокруг рваной раны, спутавшейся с клоками расплавленной одежды, вырастали два темно-красных, почти черных пятна. Сколько у него оставалось времени, Пол не знал, знал он лишь, что до цели осталось десять минут.
X
Сара снова сидела одна в комнате, которую сложно было назвать спальней. Скорее, камерой. Чувствовала она себя растерянно. Совсем недавно они с Таутсендом вели довольно приятную беседу, он угостил ее вином, хотя и не был похож на кавалера, все же, вел себя почтительно, а потом, после короткого разговора в соседней каюте вышел злым, еще более чем обычно мрачным, и отвел ее обратно в «камеру», где запер, ничего не объяснив.
На этот раз он оставил в комнате свет. Синяя лед-лампа тянулась вдоль всего потолка белой полосой, освещая комнату бледным, медицинским светом. На стене, как оказалось, висела картина. На ней были изображены бледнокожие голые девушки, лежащие на кровати. Из груди одной девушки было вынуто сердце. Сердце лежало в ладони другой, рыжеволосой, пышногрудой. Девушка улыбалась, вокруг нее словно кровавый нимб, лежали вскинутые рыжие волосы. До самых плеч, как она всегда мечтала. Ее-то волосы были коротковаты, ломались от пагубного воздействия солнца.
Саре стало неуютно, и она, отыскав на стене рядом с кроватью панель, нажала несколько кнопок вслепую, и свет погас. Картина исчезла во мраке, и Саре на короткое время сделалось спокойней.
Она думала о Поле, затем, о теплом вечернем воздухе пустыни, и этот воздух при мысли о нем словно бы возникал вокруг, как лето, неизменно приходящее после холодной весны.
XI
Скоро весь корабль задрожал, завибрировали разгоняющиеся ионные двигатели, от ядра, что находилось в самой глубокой части корабля, по всем помещениям прошелся загадочный гул, от которого Саре сделалось плохо. До этого, пока ничего не происходило, страх в ней спал, теперь же он пробудился, и руки ее, такие холодные, затряслись. Она с трудом, пошатываясь от нахлынувшей слабости, направилась к двери, на невнятный шум. Приложив ухо к металлу, она вся превратилась в слух. Услышала знакомый голос.
XII
Из холодного корпуса Инцепшена, на освещенную одними лишь огнями корабля платформу, вышел Таутсенд. Минуту назад он сделал еще одну попытку связаться с глайдером Дакоты, но ответа не было, и сейчас его снедали сомнения и мысли о неудаче. Если не отвечает, возможно – мертва. Сомнения эти были не беспочвенные, ибо цель, которую они преследовали, отмечена категорией S2 что означает «Крайне Опасен». А из этого не следует ничего хорошего для охотников.
Таутсенд пожалел, что не взял с собой оружие. Больше всего он верил своим предчувствиям и ценил эту свою способность, не зря же таких как он называют Псионики: люди верят их предсказаниям (почти всегда – правдивые, хотя происходят и случайные неудачи), люди бояться их, думают, такие как Таутсенд читают их мысли. Люди, как эта девушка, Сара, всегда, при мысли о псиониках, опускают глаза. Это ли не ценность? Но сейчас утомление, погода, этот проклятый дождь спутывали его чутье, ослабляли все чувства, оставляя в голове лишь пустынное гудение, такое же монотонное, как звуки прилива из глубины морской ракушки. Вероятно, это был первый дождь за многие годы, тем удивительнее тот факт, что он пошел в такое не подходящее время. Возможно, это совпадение означало что-то очень важное… только сейчас ослабленному и ментально и физически Таутсенду невозможно было понять, что именно.