Ветер терзал полы его одежд, плотный поток дождя бил ему в лицо как из шланга, от чего вокруг ничего не было видно. Теперь, подумав над этим, псионик вдруг понял, что это его злое предчувствие верно, и подтверждением этому стали возникшие за стеной небесной воды огни челнока, стремительно приближающиеся в сторону платформы.
Сильный поток ветра сдул капли в другую сторону, и вдруг челнок стало хорошо видно, как и кусок открытого неба за ним, в котором алеющее, перерождающееся в алмаз солнце нависло над самой пропастью – лишь на мгновенье. Затем сильный ветер загнал свет обратно.
Снова стало по ночному мрачно.
Глайдер как-то резко затормозил, приподняв носовую часть от трения с воздухом, и рушимый тягой тяжелых ионных двигателей, опустился на платформу, так быстро, что казалось – глайдер сейчас разобьется.
Посадка оказалась твердой, челнок от удара аж подскочил на дыбы, проехавшись несколько метров на неработающей воздушной подушке, из-под которой вместе с деталями вылетали искры. Таутсенд, опасаясь смертельного столкновения, с криком отбежал с дороги челнока, но тот остановился, не доехав до него не больше полуметра.
После громкого удара все затихло.
Первым делом на глаза растерянному Таутсенду попались сколотые по краям пластины воздушных подушек: только сейчас он заметил, что они были отключены.
Тетраэдр на ухе у него засветился и запищал. Он растерянно попятился, хватаясь за ухо, сильный порыв ветра выхватил у него з руки блестящий компьютер и тот, встретившись со стальной поверхностью, покатился по платформе и исчез, упав с края.
Вертикальная дверь челнока открылась, за ней появился окровавленный Пол, держащий в руках автомат Дакоты одной рукой. Второй он держался за верхний поручень. Низ живота у него полностью побагровел, кровь лилась из раны, лицо было мертвецки-бледным.
Автомат был наставлен на Таутсенда.
-Выстрелишь, м-мои люди убьют ее! – Ничего лучше в этот момент Таутсенд не мог придумать.
-Я знаю, ты здесь один, и Сара у тебя, так что… - Он внезапно содрогнулся и хрипло сплюнул кровь. Выглядел он изможденным.
-Дакота и Кирстен…
-Мертвы.
-А что ты… собираешься делать?
-Ничего. Кажется, я умираю.
После этих слов Пол в бесчувствии закатил глаза и упал. Капли равнодушно лились ему на спину, голову, сливались в поток и смешивались с кровавым следом.
Таутсенд, переступив Пола, заглянул внутрь глайдера. Рядом с креслом пилота лежала мертвая Дакота. Рядом, над ее бездыханным телом, мигала красная лампочка, сообщающая, что боковая дверь не заперта.
XIII
Сара стучалась в дверь с криком:
- Откройте! Что случилось, Я заперта в этой проклятой камере, Таутсенд!
Ответа не было с того момента, когда по округе прошелся грохот тормозящих ионных двигателей. После того и двигатели корабля замолчали тоже, а когда погасли огни снаружи и наступил самый темный момент из ее жизни, ей не оставалось ничего, кроме как биться ледяными руками о дверь, сдирая кожу в кровь. В тот момент ее настиг настолько сильный приступ клаустрофобии, что с каждым громовым залпом за окном все тело ее взрывалось от внезапного ужаса.
Когда дверь, наконец, открылась, и Таутсенд обхватил ее своими неловкими руками, Сара продолжала биться в его объятьях еще несколько секунд.
-Успокойся, Сара! – Попытка успокоить совершенно не удалась, девушка совсем размякла у него на руках и начала рыдать.
Ему бы хотелось, что бы она кричала «Господи, сир Таутсенд, я так перепугалась молний!» но слова ее были иными.
-Отпусти, урод, Господи, нет, отпусти! – Прикрикивала, барабаня кулаками по его впалой груди, - где Пол, что ты с ним сделал!?
-Ничего! – Он столкнул ее влево, и Сара прильнула к стене, смотря на него затравленными глазами.
-Где он? Я слышала гул двигателей.
-Он здесь, - ответил запыхавшийся Таутсенд, - но его состояние крайне плачевно. Я не смогу ему помочь!
Тут он заметил в ее глазах такую неподдельную, пылающую ненависть, что на миг отошел на шаг. Куда-то делась вся ее слабость, необычайная грация движений. Даже когда она пыталась расцарапать ему грудь, она делала это немного театрально, без жестокости. Теперь в ней не было ничего напускного, а глаза источали предельную серьезность.