- Если ты не покажешь мне, где он сейчас, я голыми руками вырву тебе глаза и засуну их тебе в пасть.
XIV
Он провел ее к выходу, туда, где на платформе под дождем стоял челнок. Пол лежал все на том же месте.
-Перетяните его внутрь!
-Но зачем? Он ведь уже мертв.
-Он дышит! – Кричала она, трогая шею, на которой уже не было пульса.
-Нет, он… - Таутсенд растерялся. Он впервые попал в такую ситуацию.
Девушка держала труп за руку, холодной намокшей ладонью он щупала его лицо, нежно проводила рукой по щетинистой щеке, целовала заиндевевшие от холода уста. Снаружи стало совершенно по-зимнему, от чего Таутсенд весь съёжился. Изо рта у него вылетали клубы пара. Он смотрел на Сару, одетую в одно лишь легкое белое платье, всю взмокшую, страдальчески сгорбленную над Полом, но при всем этом он заметил в ней нечто. Она совсем перестала дрожать.
-У вас что, совсем нет сердца? – Спросила она бесчеловечным, грубым голосом. Ее почти не было слышно за шумом дождя. – Вам было нужно это? Чтобы он умер?
-Он был преступник, - пожал плечами псионик, не зная как еще возразить, - мы делали свою работу.
-Он так сильно боролся, с такой силой желал найти покой. Я пошла за ним, потому что верила – со мной у него получиться. А потом… прилетели вы!
-Пол убил этих двоих девушек. Одна из них сейчас лежит в глайдере, можешь посмотреть, со свернутой шеей. Это все он, твой любимый Пол, сделал.
-Ничтожества, - говорила она, - жалкие ничтожества. Огонь на вас, пламя, что восстанет из-земли, и съест ваших детей. Чудовище, такое же страшное как…
-Как и твои проклёны!
Загремело. Сквозь тучи выглянули лучи солнца, совсем на короткое время, затем, немного долгими становились периоды «света». Направление ветра сменилось, воздух пропах озоном, тихо стало, когда дождь завершился.
XV
- О чем я думаю? – спросила Сара.
На следующий день они сидели за пультом управления, София держала в руках стреляную гильзу, которую нашла в кармане Пола.
- Погода совсем сбила мое чутье, - солгал Таутсенд. Погода была так же прекрасна, как и всегда на этой планете. Гроза быстро прошла, на смену ей пришло жаркое утро пустынного мира, вода за ночь полностью впиталась в землю, а небо было девственно чистым. Здесь снова все выглядело так, будто дождей и вовсе не существует.
Конечно, он знал, о чем думает Сара, но не хотел об этом думать сам, поэтому и не смотрел. Знал только, что ни его это дело.
Труп Пола лежало погруженное в полупрозрачную крио-капсулу, которая стояла позади них. Лицо его в ней было умиротворенным, спокойным, как и лицо Сары.
Они могли улететь и дальше, еще ночью, но Сара предложила сжечь тела Дакоты и Кирстен.
-Местные считают, - сказала она, - что души тех, кого сожгли в пустыне, переходят в рай быстрее остальных, и их земные грехи прощаются им.
Псионик согласился. На родине этих двух тоже не ждал гроб. Преступников, взятых на отработку в отдел «охотников за головами» не ждало ничего хорошего. Отработанному материалу место в частном крематории, в чарующую силу которых, в отличие от здешних мест, люди не верили.
Может это и лучше, думал он, вспоминая, как зажигались факелы, и залитые бензином тела охотниц возгорались на рассвете двумя дрожащими ночными кострами, и пламя от них вместе с прахом уносилось вдаль порывами ветра в рассветное небо. Может быть, и лучше, ведь для них, как и для Сары, останься она здесь, на планете, не ждало бы ничего.
Несколько замотанных в черные тряпки людей вышло посмотреть, как челнок запускает двигатели. Сара махнула детям, стоящим в стороне, те ответили свистом, и криками на необычном местном варианте арабского, неясно было, что они кричат, но Таутсенд почувствовала в мыслях Сары тоску по этому месту. Тосковать можно и по тюрьме, подумал он; возможно, ощутив простор космоса, она перестанет жалеть, что улетела отсюда.
Псионик вспомнил свои слова, сказанные ранее:
Скоро ты полетишь домой, вместе со своим мужем.
Вскоре ионная тяга подняла корабль, и тот стальным снарядом вырвался из атмосферы планеты, отдаляясь от земли с огромной скоростью. Становясь меньше и меньше с расстоянием, пока не стал по размерам меньше спичечной головки, и в конец исчез с неба.
Маленький мальчик глядя из подо-лба черными глазами на небо, еще немного подождал, сидя на корточках, смотря на одинокую платформу, с которой взлетел корабль. Все уже разошлись: кто проклинал чужаков, кто-то ушел молча, но никто не был к гостям равнодушен.