Тапочки оказались мягкими и пушистыми. Ноги в них мгновенно расслабились. Из кухни долетали умопомрачительные запахи вкусной еды.
Я потянул воздух носом и вдруг понял, что поступил абсолютно правильно.
Хорошо, что я пришел сюда именно сейчас.
— Идем, — пригласил меня домовой, и первым пошёл на кухню.
А я пошлёпал за ним.
Обед был очень простым, но от этого не менее восхитительным. Сначала Семен предложил мне наваристые щи с говядиной, щедро сдобренные густой сметаной, а на второе подал отварную картошку с пахучим подсолнечным маслом.
К такой картошке ничего больше и не надо, разве что немного соли и горбушку ржаного хлеба.
Мне мгновенно вспомнилось детство.
Тогда я каждое лето проводил в загородном поместье моего деда и жил абсолютно счастливой и беззаботной жизнью.
— Есть у тебя блюдце? — с улыбкой спросил я домового.
— Конечно, — невозмутимо кивнул Семен, подавая мне глубокое блюдечко.
Я аккуратно налил в него подсолнечное масло и щедро посолил. Затем, позабыв о глупых приличиях, взял горячую картофелину пальцами, окунул ее в масло и с удовольствием откусил.
Мой отец пришел бы в ужас. Он всегда пытался втолковать мне, что граф в любой ситуации должен оставаться графом. А я каждый раз пропускал его нудные нотации мимо ушей.
— Замечательно, — вздохнул я, чувствуя, как моя тревога бесследно исчезает.
Семен внимательно поглядел на меня и довольно кивнул.
— Так о чем ты хотел поговорить, Тайновидец? — спросил он.
— О твоих магических способностях, — объяснил я. — Вернее, о магических способностях домовых. Фома рассказал мне, что у каждого домового есть какая-то особенная связь с домом. Это правда?
— Ну, конечно, — кивнул Семен. — Понимаешь, Тайновидец, дом — это самое важное, что у нас есть. Он важнее всего на свете. Мы сильно к нему привязаны, и дом платит нам тем же. В общем-то, эта способность есть у всех магических существ и даже у людей. Но у нас, домовых, она развита особенно сильно. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Я решил изменить программу обучения в Императорской Магической академии, — объяснил я. — Ты ведь помнишь, что, помимо всего прочего, я еще и ректор? Так вот, я задумал обучать молодых магов так, чтобы со временем они могли превратиться в настоящих магических существ. Но вот о чем я подумал. С магическими существами то и дело случаются всякие чудеса. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то из моих подопечных окончательно заблудился в этих чудесах. Я хочу быть уверен в том, что каждый из них в любой момент сумеет найти дорогу домой.
— А кто-нибудь обязательно заблудится, — с улыбкой отмахнулся Семен. — И с этим ты ничего не поделаешь. Но попробовать можно. Понимаешь, Тайновидец, все дело в простых вещах. У каждого дома есть свои отличия, и у каждого мира тоже. Некоторые особенности можно заметить сразу, другие понимаются только со временем.
Скажи, ты ведь всегда можешь отличить свой дом от чужого, даже с закрытыми глазами?
— Конечно, — кивнул я.
— А как именно ты отличаешь? — с улыбкой спросил Семен.
— По тысяче мелочей, — удивленно ответил я. — Звон бронзовых колокольчиков на ограде, скрип лестничных ступенек под ногами, голоса и запах кофе, который доносится из кухни. Ощущение, что вернулся домой.
— Вот и с миром так же, — уверенно подтвердил Семен. — Ты отличишь его от тысяч других миров, если это твой мир. И если он тебе нравится.
— Так бывает не всегда, — усмехнулся я. — Возьми, например, профессора Зимина. Он всю жизнь искал возможность сбежать из своего родного мира. А когда это ему удалось, удивительно быстро привязался к нашему. Честно говоря, я теперь с трудом представляю, как мы в нашем мире обходились без профессора. Да и ему здесь хорошо, это же сразу видно.
— При чем тут родной мир? — удивился Семен. — Я тоже не родился в этом доме.
Он обвел взглядом уютную кухню.
— Да и ты не так давно поселился в своем особняке. Родной или не родной — это вообще неважно. Важно, чтобы дом был твой, понимаешь? Вот и с миром такая же история. Нет ничего хуже, чем оказаться запертым в чужом мире. Даже если ты пришел туда ненадолго, нужно быть очень осторожным. Иначе не успеешь оглянуться, как чужой мир затянет тебя в свою круговерть. Потом отберет память. И ты так и будешь думать, что всегда жил здесь.
Но тоска-то никуда не денется, Тайновидец, и боль тоже! Ты будешь все время искать возможность улизнуть оттуда, и только побег сделает тебя счастливым.