Затем прихватил пару стульев и поспешил за Никитой Михайловичем.
— Здесь гораздо удобнее, — кивнул начальник Тайной службы, когда хозяин принёс нам кофе и скрылся в помещении.
— Вы хотите о чём-то поговорить без лишних ушей, — догадался я.
— Да всё о том же, — резко кивнул Никита Михайлович. — Этот проклятый Теневой портал нужно закрыть, а все придворные маги только руками разводят. Ни один из них даже не представляет, как подступиться к этому делу.
— А как себя чувствуют ваши арестанты? — спросил я. — Те бандиты из другого мира.
— Одного из них целители так и не спасли, — поморщился Зотов. — Эта дрянь, которую он принимал, сожрала его окончательно. А второму повезло. Сидит сейчас в камере. Просит, чтобы мы отпустили его обратно.
— И вы можете это сделать? — поинтересовался я.
— А что ещё мне остаётся? — пожал плечами Никита Михайлович. — Отправлять его в здешнюю тюрьму за нападение на булочника? Слишком много чести. Лучше уж пусть менталист аккуратно сотрёт ему ненужные воспоминания. Целители говорят, что он достаточно крепок, чтобы это пережить.
— Возможно, бандит это и заслужил, — кивнул я. — Но поступить так с профессором Зиминым я вам не позволю. Предупреждаю честно и надеюсь, что вы меня услышите. Я собираюсь пригласить профессора пожить в моём доме.
— Да пожалуйста! — неожиданно отмахнулся Зотов. — Не собираюсь я трогать вашего профессора. Что, вы меня людоедом считаете, что ли?
— Иногда вы бываете очень жёстким, — заметил я, внимательно прислушиваясь к эмоциям Никиты Михайловича.
Нет, Зотов не пытался меня обмануть, он говорил искренне.
— Служба такая, — поморщился Зотов. — Закройте портал, Александр Васильевич. А профессор Зимин пусть остаётся здесь, если хочет. Найдите способ.
— Способ обязательно найдётся, — кивнул я. — Уверен, магия мне что-нибудь подскажет. Магии виднее, вы же помните?
— Помню, — согласился Зотов, делая глоток кофе. — Поэтому и не хочу на вас давить. В том сквере, где появляется Теневой портал, пока будет круглосуточно дежурить полиция. Если понадобится, я организую там постоянный пост.
— Спасибо за кофе, — улыбнулся я. — А теперь мне пора.
— Куда направляетесь? — поинтересовался Никита Михайлович.
— В Старый Театр. Мы с Елизаветой Федоровной репетируем нашу свадьбу. Кстати, вас я тоже приглашаю. Как только будет назначена дата, я вам сразу же сообщу.
— Приеду, — согласился Никита Михайлович. — Любопытно будет увидеть вас на сцене.
До Старого Театра я благополучно дошёл пешком. Центр Столицы не так велик, как кажется, а я иногда люблю прогуляться.
Стоило мне выйти на Солнечную площадь, и настроение мгновенно улучшилось. Площадь была вымощена плитками настоящего янтаря, который светился мягким тёплым светом. Даже серое здание театра, густо заросшее плющом, не казалось угрюмым по соседству с такой площадью.
Мы с Лизой договорились встретиться возле главного входа, поэтому я обогнул театр и поднялся по ступеням.
На крыльце театра скучал знакомый швейцар, который в нашей пьесе играл дворника. Он уже успел переодеться к репетиции и теперь щеголял брезентовым фартуком и ярко начищенной медной бляхой.
— А вот и вы, ваше сиятельство, — обрадовался швейцар, увидев меня. — А ведь за мной должок.
— Должок? — удивился я.
— Ну как же, ведь вы меня два раза рублём одарили, — напомнил швейцар. — Я, конечно, брал. Со зрителя или посетителя деньги взять — это дело хорошее, правильное. Но теперь-то вы не просто посетитель, теперь вы наш брат-артист. А быть в долгу у своих негоже, так что прошу вас не отказываться. Примите приглашение — заглянем в трактир на улицу Лунных Фонарей, я угощаю.
— Что, господин Кастеллано расщедрился и выдал вам жалование? — рассмеялся я. — Благодарю за приглашение и ни за что не откажусь, но только после премьеры.
— После так после, — радостно кивнул швейцар. — Вы мне сразу приглянулись, ваше сиятельство. Держитесь просто, разговаривайте уважительно.
Он набрал в грудь побольше воздуха, видимо, собираясь обстоятельно перечислить все мои достоинства. Но, по счастью, рядом с нами остановился мобиль извозчика, а из него вышла Лиза.
— Здравствуйте, — улыбнулась она швейцару.
И подставила мне щеку для поцелуя.
— Представляешь, Саша, после твоего предупреждения Игнат ввёл у нас в доме настоящее осадное положение. Запер все двери, а сам раздобыл где-то ружьё и расхаживал с ним по комнатам. Чуть не пальнул в посыльного из лавки, в которой Прасковья Ивановна заказывает продукты. А духи так и летали вокруг дома, я постоянно чувствовал их присутствие.