Мой особняк просто не вместил бы такое количество народа, а в доме деда был огромный бальный зал.
В детстве я катался по нему на велосипеде.
Сейчас в этом зале с тройными рядами стояли столы, накрытые тяжелыми скатертями. А за столами довольно шумели гости.
Под высоким потолком парила чарующая хрустальная музыка. Нас поздравляли, и у Лизы горели глаза от восторга.
Народу вокруг было столько, что у нас кружились головы.
Похоже, вся Столица собралась, чтобы отпраздновать нашу свадьбу. Я мельком заметил репортера Черницына — значит, завтра о нас напишут и газеты.
Но это было не важно.
Важно, что все наши друзья сидели за длинными столами. Миша Кожемяко и Сева Пожарский были со своими девушками. Кузьма Петрович спорил о чем-то с Владимиром Гораздовым — наверное, придумывали новый артефакт. Библиус нарядился в праздничную тогу с широкой золотой каймой. Сноходец Савелий Куликов застенчиво оглядывался. Графы Сосновский и Брусницын, Яга, Леший, старый призрак из Сосновского леса и даже кладовики — все были на нашей свадьбе.
Хм, кладовики!
— А где твои сыновья? — удивленно спросил я Ведана. — Почему ты один?
И в самом деле, из кладовиков в зале был только он, а Рипей, Тиша и Дивень куда-то запропастились.
— Да кто же их знает? — недовольно ответил ведун. — Собирались вместе. А в последний момент они возьми да исчезни куда-то. У нас, говорят, сюрприз. А потом раз — и нету их.
Он недовольно пригладил свою седую бороду.
— Устал ты от них? — с сочувственной улыбкой спросил я.
— И не говори, Тайновидец, — отмахнулся Ведан.
Сюрприз кладовики преподнесли чуть позже.
Придворные повара под руководством взволнованного господина Иевлева вкатили в зал огромный трехъярусный торт.
Это было настоящее произведение кондитерского искусства. Даже я залюбовался.
И поэтому первым заметил, что верхняя часть торта дрогнула и приподнялась.
Гости удивленно зашумели.
А великолепный торт вдруг развалился под горестные стоны господина Иевлина, и из него вылезли перепачканные кремом довольные кладовики.
— Как тебе сюрприз, Тайновидец? — весело выкрикнул Репей.
Дивень смущенно покраснел, довольный всеобщим вниманием. И только Тиша выглядел спокойным, хотя я видел, что ему тоже очень нравятся происходящие.
— Мой торт! — бледнея, пробормотал бывший императорский повар.
Мне показалось, что сейчас он упадет в обморок от ужаса.
— Торт очень вкусный, — успокоил его Репей. — Не расстраивайся.
И тут же повернулся ко мне.
— Тайновидец, у нас к тебе важный разговор.
— И вы решили затеять его именно сейчас? — расхохотался я.
— А когда еще? — искренне удивился Репей. — Тебя же невозможно поймать. Мы с Лешим вторую неделю за тобой гоняемся. Только догоним, а ты раз — и опять исчез.
— И что же за важный разговор? — поинтересовался я.
— Мы больше не хотим преподавать в магической академии, — твердо ответил Репей.
— Почему? — удивился я.
— Нам скучно, — объяснил кладовик. — Чахлик запрещает нам безобразничать. Все время нудит, что мы преподаватели и должны вести себя солидно. А мы не хотим. Мы кладовики, у нас такой характер.
— Солидно, говоришь? — улыбнулся я. — Думаю, в вашем случае Валериан Андреевич немного перегнул палку. Совсем чуть-чуть. Я пригласил вас преподавать в академии не для того, чтобы вы учили студентов солидности, а для того, чтобы вы сделали из них настоящих магических существ. Поэтому можете безобразничать на здоровье.
Тем временем Леонид Францевич Щедрин все-таки умудрился раздобыть для себя кусок торта. Впрочем, я никогда не сомневался в его способностях.
И сейчас, нацеливаясь серебряной ложечкой на кремовую розу, он спросил меня:
— Все забываю поинтересоваться, Александр Васильевич, удалось ли вам попробовать еду из немагического мира?
— Удалось, — улыбнулся я. — Правда, это была обычная уличная еда. До трактиров я так и не добрался. Но можете мне поверить, это было очень вкусно.
— Вот как? — слегка расстроился Щедрин. — Хотел бы я ее попробовать. Жаль, что вы окончательно закрыли Теневой портал.
— Уверен, что Никита Михайлович с вами не согласится, — усмехнулся я.
На самом-то деле у меня по-прежнему оставалась возможность попасть в немагический мир. Вот только говорить об этом Леониду Францевичу я не стал. Предчувствие подсказывало мне, что не стоит проникать в другой мир только ради того, чтобы полакомиться тамошней едой.
А праздник продолжался.
Его Величество поднялся с бокалом в руке и пожелал нам с Лизой счастья.