Когда солнце прячется за облаком, когда рябое небо гаснет и землю скрывает вуаль, становится ясно, чего стоит секунда, минута, жизнь. Отчаянная попытка удержаться, не сорваться, пока солнце вновь не согреет лицо, пока не покажется, что вот он — смысл.
Ничего. В мире, где платят обманом, правда — недостижимый товар. Далёкий, как солнце в ловушке облака. Мы все в этой ловушке.
Всё ещё немного в задумчивости, стою возле стеллажа, перебирая корешки книг. Я так давно не читал, что стоит, пожалуй, устроить себе свободное утро и развалиться на диване с книгой. Внутренний голос смеётся моим мечтаниям. Как только… так сразу.
И в момент, когда я улыбаюсь зажёгшимся в голове воспоминаниям, мой взгляд привлекает отблеск в глубине полки. Нет, серьёзно. Серьёзно. Чего я точно не ожидал этим утром, так найти спрятанную в шкафу камеру.
***
На входе в клуб странного вида девочка: ростом с пять футов, с синими паклями волос (хотя с таким же успехом это мог быть и парик), и удивительно враждебная даже издалека. Рядом с ней — застывший бугай, которому самое место на входе какого-нибудь богомерзского клуба. Например, в восточном Лондоне. А, ну да. Вот мы подходим ближе, я и Грег: в брови у девочки шип, как будто выглядеть как сука недостаточно — нужен игривый намёк. Предложил бы надпись на лбу, да не поймёт.
От входа тянется очередь, и вот в этой очереди куча знакомых лиц. Басы бьют по ушам, и мне определённо непонятно, почему те, для кого, собственно, грохочет музыка, слушают её снаружи.
— Почему все стоят? — спрашивает Грег. Думаю, всегда должен быть тот, кто озвучит висящий в воздухе вопрос.
— Вот именно.
Я вижу Лиззи, она стоит, держась за столбик ограждения, стоит — насколько это возможно, учитывая напирающую сзади толпу.
— Ребята! — девушка машет ручкой.
Мы здороваемся, и она пожимает плечами, недоумевая, в чём дело.
— Ты одна? — спрашивает Грег.
В этот момент её пихают.
— Ну, технически не одна, — и, со смешком, она подаётся вперёд. Подав руку, Грег выводит её из очереди.
— А где Джереми?
— Джереми? А, Джереми… Мы… расстались, — отвечает она.
— Что? Нет, вы — нет, — возражаю я.
Она смеётся:
— Ну почему мы не можем расстаться? Все могут, а мы нет? Ну да, не расставались мы, — недовольно признаёт она, — этот дурень придёт позже.
Грег прыскает.
— О, я явно лишний в вашем кружке единомышленников, — сетую я и смотрю на вход. — Я бы рад постоять в очереди…
— Но ты ненавидишь ждать, так что пошли, — Грег направляется вдоль заграждения и тянет Лиззи за собой.
— Сто-ой, — лопочет она, — меня нет в списке!
Мы проходим мимо очереди к самому входу. Амбал показывает зубы, но вряд ли это улыбка, так что я оборачиваюсь к девочке (девушке? Э-э, женщине?) с планшетом в руках.
— Мисс, могу я поинтересоваться, почему все стоят?
Она отрывает взгляд от записей и, скосив глаза, снова утыкается в планшет.
— Клуб полный.
— Не сомневаюсь, но почему половина из тех, кто должны быть внутри, стоят снаружи?
— Тебе же сказали, клуб полный, — басит амбал.
Она не реагирует. Мне хочется сомкнуть пальцы у неё на шее, потому что, вообще-то, она ломает мне всю историю.
Грег хмыкает:
— Конечно, но я не помню, чтобы тебя спрашивали. — У вас есть список, — пока амбал раздувает ноздри, оценивая ситуацию, он обращается к девушке, очаровательно-грубо, как умеет.
Она поднимает глаза.
— Список? Да, есть, — перелистывает верхнюю страницу. — Стейси Торнтон-Уилтон, Майк…рафт Холмс, Грег Лестрад, Джереми Нортон и Тео Уилльямс. Пять человек, боюсь, если вас среди них нет, придётся встать в конец очереди.
— Лестрейд, — поправляет Грег. — А это — Майкрофт Холмс. Девушка с нами — подруга Джереми Нортона. Это весь список? — удивляется он.
Она бросает холодный взгляд. Челюсть делает оборот; за щекой трескает пузырь жвачки.
— Вы будете проходить?
Грег пожимает плечами. Девушка открывает дверь, впуская их с Лиз, но когда я делаю шаг, охранник преграждает путь.
— Вы не проходите, — говорит эта идиотка.
— Он в списке, — раздражается Грег.
— Холмс уже прошёл.
А кто перед тобой, тупица? Мне положительно стоит держать себя в руках, что невероятно сложно, когда с одной стороны тебя мацает вонючий бугай, а с другой — какая-то умница с синими волосами пользуется своим сомнительным гендерным преимуществом.
— Холмс НЕ прошёл, потому что Холмс — я.
— Слушай, парень, тебе нужны проблемы…
— Убери руки, сейчас же, — предупреждает Грег. — Лиззи, позови кого-нибудь, я останусь снаружи.
Здорово, просто прекрасно. Один из тех моментов, когда ты отчаянно пытаешься не испортить вечер, понимая, что одно вспыльчивое движение — и он точно будет испорчен. Ситуация раздражает ещё и тем, что мы — и я, и эта девица, — знаем: единственная причина, почему я снаружи, а не внутри, в том, что её научили презирать всё, что выбивается из навязанной ей канвы.
— Пройдите в конец очереди, — кажется, во второй раз повторяет она. Амбал бычится, но стоит на месте, по-видимому, решая подкинутую его маленьким мозгом дилемму.
Грегу вдруг становится весело. Я, заметив его смешок, недоумеваю, но тоже улыбаюсь. Напряжение сразу же спадает.
— Остынь, мы просто отойдём в сторону… — говорит он и уводит меня за локоть, — …просто чтобы взглянуть, как Стейси придушит тебя твоей же волосней.
— Пф…
— Что? Думаешь, кто мог пройти под твоим именем в списке?
— Очевидно тот, кто точно знал, что я в нём.
— Или тот, кто хотел тебе подгадить.
— Подгадить… Откуда ты берёшь эти словечки?
Он чешет затылок.
— Детство в Ньюкасле?
— Точно… Боже, если ты вдруг заговоришь с этим кошмарно симпатичным акцентом, я не переживу.
Он хихикает и пихает в плечо.
В этот момент из дверей выходит Тейлор и всё заканчивается слишком быстро: её крики вспарывают воздух, донося до слуха самые смачные из выражений; в какой-то момент она выхватывает планшет и, как мне кажется, вот-вот замахнётся, но она просто прогоняет девочку, а сама остаётся, что-то втолковывая охраннику.
Старая-добрая Тейлор — королева подиумов, вечеринок и неосторожных сердец, — капризная принцесса, которая никак не вырастет из микро-юбки и образа барби. Время идёт и проходит мимо неё. Ну разве не прелесть?
— Тейлор, тебе не говорили, что ты пиздец какая злыдня? — интересуюсь, подойдя.
Она скалится, и в итоге планшетом достаётся мне. Всё дело в том, что людей вроде Тейлор невозможно воспринимать спокойно. Шерлок говорит, что Стейси — нарост на теле общества, но я нашёл пример лучше, и испытываю несравненный кайф, напоминая ей об этом.
— А тебе не говорили, что ты пиздец какой умник?
— Вообще-то, говорили, — недоумеваю я.
В самом деле, старайся лучше. Нет, всё-таки это забавно, не понимаю, почему Грег смотрит, явно не одобряя. Я не виноват, что она похожа на вопящую цаплю.
— Да, он тот ещё умник, — говорит он, переключая внимание на себя. — Я Грег.
— Тейлор. Ты вроде милый, на твоём месте я бы ни за что не связалась с таким придурком.
Да ты уж определись.
Она поправляет причёску, — этот кокетливый приёмчик выучен ещё в детстве. Гладкое каре, волосок к волоску: и я, и она — часть прилизанного мира.
— Упаси Боже… — начинаю я, но слова глохнут, потому что Грег закрывает мне рот.
Пробую укусить его за палец. Ха-ха! Так-то.
Она закатывает глаза.
— Ладно, не стойте. Мне нужно впустить людей. Старый список потерялся, а новый Джим писал на коленке. Так что давайте.
— Детка, кто поручил тебе такое важное дело?..
Она открывает дверь. Глухой гитарный риф обретает резкость, и мы, подталкиваемые её рукой, входим в тёмный тоннель клуба.
Я тут же наскакиваю на Алекса: слава богу, его руки заняты бокалами, потому что уж кто-то, а он всегда найдёт, чем их занять. Врубившись, на кого наткнулся, он улыбается: