— Майк! Ты здесь! У нас всё в самом разгаре, — кивает в сторону столиков, — не хочешь присоединиться?
Но от былого энтузиазма не остаётся и следа, когда он замечает Грега.
— Может позже, — отвечаю я.
— А… Ну, я пойду. Увидимся, — он спешит улизнуть, очевидно разочаровавшись в перспективах вечера.
Клуб похож на гудящий улей. Разговоры перебивают музыку, жужжат, сливаясь в гвалт, и слух то и дело отвлекается на отдельные голоса, что вспыхивают то тут то там. Народу битком, не считая тех, кто сидят за столами. Не могу отделаться от иррационального предчувствия, словно этот рой нетрезвых придурков таит опасность. Мои профессиональные заскоки начинают раздражать.
— Добро пожаловать в рай для бездельников, — объявляю я.
— Да что с тобой сегодня?
— Ничего. Может, я слишком устал, чтобы не называть вещи своими именами.
— Поэтому ты сорвался на Тейлор? Она-то чем не угодила?
— Поверь, я оказываю ей услугу. Она несёт всё, что взбредёт в голову, а так как в голове у неё помойка, кто-то должен иногда её затыкать. Иногда — не всегда. Кстати, я никогда не говорил ничего по-настоящему обидного, в отличие от неё.
— Отлично, — он явно не воодушевлён моим ответом.
— Что?
— Просто подумал, что она может считать так же. — Музыка заглохла, и эти его слова прозвучали неожиданно громко. Он морщится и принимается выглядывать знакомые лица.
— Зачем?
— Что зачем? — оборачивается, не понимая. — Зачем подумал?
— Зачем ты меня выводишь?
— Я не…
— Ладно, проехали. Пойду найду Джима, — говорю я, но он хватает меня за руку.
— Какого чёрта, я не могу вставить и слова? С каких пор ты бесишься из-за ерунды?
Когда мы успели поругаться? Пытаюсь убрать его пальцы, но он вцепился так крепко, что останется синяк. Стоящая рядом девушка бросает недоумённый взгляд.
— Ты делаешь мне больно, — цежу я сквозь зубы.
— Не будь такой принцессой… Мне что, встать на одно колено?
— Грег. — Я лишь качаю головой и выпутываюсь из хватки.
— Ладно! Извини! Извини, — кричит он, когда я уже развернулся, чтобы уйти. — Я сморозил глупость, прости.
— Не извиняйся, — обрываю устало, продолжение фразы будто потерялось в голове. — Всё нормально. Поговорю с Джимом и вернусь.
***
Я нахожу его в одной из гримёрок: стучусь, и он отзывается охрипшим, но всё же узнаваемым голосом. Приоткрываю дверь. К ногам выкатывается пивная бутылка.
— А, Майк. Заходи.
В комнате ужасный бардак: всё заставлено аппаратурой, сверху навалены сумки, вещи. Переступая через это добро, успеваю пнуть пакет с чипсами и, задев рукой, взять am на гитаре.
— Милый гадюшник.
Он смеётся:
— Да, а десять минут назад прямо на полу спал наш ненормальный звуковик.
— Ну, судя по звуку в зале, поспал он хреново.
— Даже жаль расставаться со всем этим, — мрачно говорит он. — То есть, это было здорово, по-настоящему здорово. Помнишь, как мы отрывались в «Костях и Черепе»? Боже, что было за место, — он усмехается, проводя ладонью по лицу, как будто это сотрёт воспоминания или сожаления о невозвратимом.
Сажусь на край колонки, не сводя с него глаз.
— Можешь не бросать, если не хочешь, — говорю я, взвесив.
— Хочу, — вмиг он становится серьёзным. — Даже не думай, что я сомневаюсь. Просто… мы ведь всегда жалеем о чём-то. По-доброму.
— Должно быть что-то, о чём ты будешь вспоминать. Знаешь, ты счастливый хотя бы потому, что у тебя это было.
— Да. Ты прав, чертовски прав. Я всегда мечтал о такой жизни, но ещё больше мечтаю о другом. Видишь, как всё меняется. — Он прижимает к губам костяшки пальцев. Ему грустно. Есть кое-что, помимо прочего, в чём Джим хорош, — его решительность достойна уважения. Может, он из породы рыцарей, мне всегда так казалось. И он спрячет меч, чтобы стать королём.
— Ты пришёл поговорить или…
— Да, есть… — осматриваюсь, — надеюсь, под этими шмотками не прячутся лишние уши.
— А, — отмахивается он, — уже не важно.
— В смысле? — напрягшись, спрашиваю я.
— Экономка нашла жучки. В квартире. — Вот как. Интересно. — Глушилку сняли, заменив на кусок пластмассы, хотя я всё равно не заметил. Ты не выглядишь удивлённым, — замечает он.
— Я пришёл поговорить об этом. Камеры и прослушка по всему дому. Сначала я подумал, что это нормально…
— Боже, — смеётся он, — мы докатились до того, что прослушка прямо в квартире — это нормально.
Киваю.
— …спрятаны они неплохо, но устройства такие топорные. Обычные магазинные игрушки.
— Со съёмными чипами. Кто-то работает на месте, и это не MI5, — рассуждает он.
— И мы даже не заметили. Это странно и интереснее всего. У меня дома без моего ведома даже муха не пролетит.
— Ну, я не любитель протирать пыль. Давно они там?
— Чипу на камере примерно месяц. Но не уверен, что он первый. Камера была в шкафу, а я не подходил к нему с полгода.
— У меня так же. Вернул всё как было.
— Мы сглупили, Джейми. Нельзя быть такими беспечными, хотя я не представляю, как мог не заметить. Есть соображения?
— Домработница?
Пожимаю плечами.
— Может, но стоит подумать не о том, кто это сделал, а о том, кому это нужно.
Он молчит, задумавшись.
— Нет, Майк, — качает головой, — ей под семьдесят. Она ни при чём. Хотя в любом случае стоит сменить её: хреново же она работает, раз не заметила раньше, — говорит он со смешком.
— Не думаю, что это забавно, — хмурюсь я. — Ко мне не так трудно залезть, но для этого нужно поработать мозгами. А всё это смахивает на дилетантство. Либо это странный, но намеренный контраст, либо… — Нет. — Кто ещё?
— Сначала я подумал, что это ты. Но потом решил, что, если бы работал ты, я бы и в жизни не пронюхал.
— А если я хотел закосить под дилетанта?
— А ты хотел? — он вскидывает бровь.
— Слушай, даже не вздумай воспринимать эту идею всерьёз. Даже на долю секунды. Возможно, тот кто это сделал, хотел, чтобы мы обнаружили наблюдение и подумали друг на друга.
— Или чтобы рассуждали, как ты сейчас.
— Джеймс…
— Нет, всё нормально, ты прав. Ты ведь заметил: на последнем деле что-то пошло не так. Они знали, что мы придём. Их предупредили.
— Либо это было случайностью, либо их предупредили слишком поздно, иначе сломанными рёбрами не обошлось бы.
— Очень интересно… — постукивая по нижней губе, тянет он. — Я узнаю, что смогу.
— Нет, не лезь в это. Я сам.
— Это касается не только тебя. Не надо меня беречь, — говорит он, поднимаясь со стула. — Пойдём к нашим, задолбала эта каморка, — бросает он и пинает подвернувшуюся под ногу бутылку.
Уже в коридоре он оборачивается и переходит на французский.
— Так ты снова в Форин-Офисе? О, Майк. Соболезную.
— Хоронишь мою карьеру?
— Из этой ля задницы, уж прости, не выбраться даже тебе, — весело говорит он. — Объединённая Европа… Дружище, это полная жопа. Зато рядом с Даунинг-стрит, будем вместе обедать. Видишь, не без плюсов, — подмигивает он.
— Эй, эй, я ведь и обидеться могу!
***
За столиком, откинувшись на спинку сидения, скучает Стейси; рядом Тейлор и Грег клокочут о чём-то невероятно весёлом, при этом Тейлор, смеясь, пытается ухватить его за нос. Подумываю о том, чтобы отгрызть ей руку, но, встретив взгляд подруги, забываю предыдущую мысль: она не просто скучает, а выглядит слишком подавленной даже для самой себя. Джим подходит к ней и берёт её за плечи, она поднимает голову и что-то говорит.
— Может, вы двое скажете, что случилось? — громко спрашивает он.
Тейлор отвлекается, и весь её вид так и говорит: «Ну что ещё?» Джеймс, в свою очередь, выглядит спокойным, но, зная его, я знаю, что он готов заорать.
— На твоей подруге лица нет, а ты сидишь и трещишь с чужим бойфрендом…
«…идиотка», — мысленно добавляю я.
Она цокает, вздыхает и нехотя оборачивается.
— Не пойму, о чём ты, она всегда такая. Стейс, — она тянет её за прядь, но та раздражённо ведёт плечами. — Вот видишь, — с ехидной ухмылкой говорит она.