— Наше первое большое выступление прошло на этой сцене… — говорит Джим. Он что-то объявляет — кажется, их первую песню, — и танцпол накрывает хрипящий бас динамиков.
Мне удаётся пробраться дальше, к Стейс и ребятам, я надеюсь, что Кэндис её не заметила, и почти не надеюсь, что это так. Я не слышу нихрена из того, что говорит Джереми; мои глаза ищут Кэндис, но на прежнем месте её нет. Луч прожектора высвечивает пространство над головой и следует дальше. Теперь я вижу. Она движется к нам.
— Стейси! — Она оборачивается и, кажется, тоже замечает Кэндис. — Выходим! — беру её за плечи, пытаясь увести, но она подаётся вперёд; застекляневший взгляд мечется, пытаясь высмотреть красные пряди.
— Нет, я не оставлю Джима, — кричит она, развернувшись.
Тейлор бьёт меня по плечу: «Что случилось?», — но мне не до этого.
— Она его не тронет!
— Нет! Убери его со сцены!
— Как?!
— Чёрт, должно быть что-то!
Двухсекундный взгляд в пространство — с досадой; ища, способ. Песня закончилась. Она поджимает губы, что-то решив, но аплодисменты расходятся волной; свист и крики — я не слышу, что говорит Стейси. Всё стихает, и внезапная тишина бьёт по ушам, как будто кто-то выдернул пробку. Стейс подаётся назад: её ладонь скользит по рукаву, и я, сам того не понимая, разжимаю руки. Она оттесняет Джереми и ныряет в сторону. Раздаются первые аккорды клавишных, и голос Джима, ударяясь о микрофон, звучит чужим:
— Эту песню я посвящаю своей девушке. Она сейчас здесь. Стейси… — Он смотрит на нас.
Луч прожектора делает круг и высвечивает наши головы; словно отсекает нас от остальных; через мгновение вокруг — пустое пространство. Экран позади сцены гаснет и загорается снова, транслируя наши лица как в каком-то ебанутом артхаусе. Воздуха слишком много, и нет никакой защиты. Джим лопочет сентиментальную чепуху, на радость сотням задранным бошкам.
Она бросает последний неуверенный взгляд на сцену.
«Я люблю тебя», — говорит Джим.
И все, все в зале видят, как она целует Тейлор.
***
Джим меняется в лице.
— Кто-нибудь, пристрелите уже эту суку! — орёт кто-то, и оборвавшуюся мелодию сменяют ропот и свист. Джим в ярости сжимает гриф гитары; мне кажется, он рванёт к ней, но вместо этого он выдавливает извинения и уходит со сцены. Стейси смотрит в толпу, затем вверх, на раздавшийся голос. Стоит, застыв, пока со всех сторон снова не начинают напирать. Она пошатывается, и я, перехватив рукой, веду её к выходу. Словно прокажённую. Все расступаются.
У дверей толкучка из желающих выйти на воздух, и в этой заминке нас нагоняет Тейлор; со сбившимся дыханием, она орёт, чтобы нас пропустили. Нас буквально выплёвывает в прохладу улицы.
Под крышей клуба огромная неоновая вывеска. Мигая, она окрашивает пространство в голубой. Зелёный. Красный. Меня не покидает ощущение сюра. Я веду Стейси к стоянке, но в какой-то момент она останавливается. Отдышаться. Тейлор врезается мне в плечо и бьёт ладонью, спрашивая, что это было.
— Что, твою ебаную мать, это было?
Она в ярости смотрит на Стейси.
— Пошли, нам надо идти, — говорю я, пытаясь сдвинуть её с места, но она останавливает рукой. Джим.
— Джим, я всё объясню, только…
— Уж постарайся, на этот раз уж постарайся объяснить, — выплёвывает он… и замирает, подняв глаза.
За спиной Стейси, будто из ниоткуда, вырастает Кэндис.
***
Безумные глаза и вскинутый револьвер. Всё это напоминает дерьмовую голливудскую трагедию, где растрёпанная джазовая певичка решает пристрелить кобеля-любовника. Её лицо — бледная маска с тёмными кругами под глазами. Прядь волос прилипла к щеке. Её трясёт; ненормальные глаза шныряют из стороны в сторону. Она переводит ствол на каждого из нас.
Решая, кто это будет.
— Кэндис… — как можно спокойней говорю я.
— Заткнись! Заткнись, Майк. Я знаю всё, что ты скажешь, — хриплый, срывающийся голос, — и не вздумай сделать хоть шаг.
Кто-то взвизгивает. Этот кто-то кажется за милю отсюда, отгороженный стеной.
В моей голове десятки вариантов развития событий, но взгляд прикован к ней, я просто не могу не смотреть. Сжимаю пальцы на локте Стейси — она замирает, дёрнувшись. Механика. Инстинкты.
Джим знает, что делать. Не раздражать. Говорить с ней. Заставить сомневаться.
— Кэндис, послушай. — Он медленно поднимает раскрытые ладони. Рука дёргается в сторону; дуло смотрит на него. — Не надо. Давай поговорим. Опусти его.
Издав рык, она пошатывается и делает шаг навстречу.
— Поговорим? Я не буду говорить с тобой. Я тебя пристрелю, понял?! Тебя и её, — дуло кивает, указывая на Стейси. Револьвер в её руке словно игрушка. — Только не знаю, с кого начать. Ну, Стейси, что же ты молчишь, — с издёвкой спрашивает она. — Кого? Твоего бойфренда, твоего цепного пса или, может, её, — она целится в оцепеневшую Тейлор. — Тебе не стоило возвращаться, — говорит она.
Неожиданно всхлипывает, но, поборов себя, вытирает слёзы.
— Если хочешь выстрелить, стреляй, — голос Стейси, ледяной, как гром среди ясного неба. Кэндис смотрит во все глаза. — Скоро приедет полиция. Времени мало, так что давай.
Что, блядь, она творит?! Ещё чуть-чуть, и моя рука сломает ей кость. Но ей плевать. Кэндис молчит, тяжело дышит, и только смотрит расширившимися глазами.
— Ты же знаешь первое правило: не угрожать, если не можешь исполнить угрозы, — цедит Стейси.
Наконец отмерев, Кэндис заливается хохотом.
— Ты серьёзно думаешь, что это сработает? Твои дешёвые фокусы проведут разве что этих троих… Я больше не ведусь на это, Стейс. Что? Что вы пялитесь?! Если бы вы, своими тупыми головами, понимали, что она делает…
— Что ты несёшь? — дрожащим голосом спрашивает Тейлор. — Посмотри на себя, ты омерзительна. Обдолбанная сука.
— Хахахах! Ты как всегда мила. — Кэндис подходит ближе, упирая дуло ей в щёку. Тейлор колотит, но я не могу ничего сделать. Джим тоже это понимает. — А то, дорогая Тейлор, что она обдурила вас троих. Правда, Стейси?
— Как знаешь.
— Стейси, ради Бога!
— На вас жалко смотреть… Господи, какие вы жалкие! — глотая слёзы, кричит Кэндис. — Верите всему, что она говорит. Расскажи, что ты сделала на самом деле! — визжит она.
Рука под моей ладонью вздрагивает. Представляю, чего ей стоит это спокойствие. Я не слышу и не вижу, что происходит вокруг. Мир выключился. Цветные тени неоновых вспышек.
— Кэндис, — тихо говорит Джим. — Успокойся. Тебе это не нужно. Мы со всем разберёмся. — Кажется, его слова доходят до неё. Ему удаётся перехватить её взгляд. Теперь нужно удержать внимание. — Этим ты ничего не изменишь. Обещаю, Кэнди, мы всё решим. Я помогу тебе. Опусти пистолет. — Рука дёргается; она смотрит, застыв, словно не веря самой себе. — Милая, ну же, давай. Вот так…
Всё происходит за секунду.
Крик, а за ним — выстрел.
Грег.
========== Flash In The Night ==========
Джим бросается к Кэндис, хватает её, и револьвер падает на асфальт. Я кидаюсь к Грегу. Сердце пропускает который удар подряд.
— Тебя задело?! — Ощупываю его лицо, и он не может не заметить, что меня колотит. — Господи. Идиот! — кричу я и сжимаю в объятиях. Придурок. Идиот. Кретин!
— Майкрофт, — задушенно бурчит он. — Майкр…
— Какого чёрта? Ты спятил?! — отстранившись, психую я. — Ты мог умереть!
— От этого? — Он нагибается, чтобы поднять револьвер, и открывает барабан. — Холостые.
— Лестрейд, твою мать, я чуть не поседел!
— Не надо про мою мать. И, кстати, мне нравится седина, — говорит он весело. В своей манере, как будто пара простодушных фраз способна отвлечь от того, что он чуть не схлопотал пулю.
— Майк, — зовёт Джим. Оборачиваюсь. Он сидит на бордюре, обнимая рыдающую Кэндис. Спрашивает, что делать.
Вокруг скапливаются зеваки. Грег с кем-то переговаривается, говорит, что полиция вот-вот приедет. Просит не толпиться.
— Стейси? — Она успокаивает Тейлор, ту трясёт.