Сделав несколько шагов скорее по инерции, она останавливается. Дошло же.
— Почему я не удивляюсь. Все беды в этом городе из-за тебя, — нелепо-гневно говорит она, когда я подхожу, чтобы открыть заднюю дверь и затолкать её пакеты в салон. — Что ты делаешь?
— А на что похоже?
— На похищение, — говорит она, но всё же садится в салон.
— Я подумал, ещё чуть-чуть и этот ворох пакетов пригвоздит тебя к земле. — Оглядываюсь на заднее сидение. — Боже, а это что, шуба? Самый сезон, — скептически тяну я.
— Она держит тепло, — неуверенно возмущается Тейлор.
— Ага. И определённо согреет твои финансы.
— Мне сделали скидку. Как звезде. Они даже закрыли магазин, когда я пришла, — самодовольно ёрничает она. Вскидывает брови, ожидая, что произвела впечатление.
Киваю: ну разумеется.
— Я тебя не ушиб? Тебе повезло наткнуться на меня, а не на какого-нибудь пузатого брокера. Сейчас бы собирали твои кости.
— А, так ты меня спас… — фырчет она. — Куда мы едем? Везёшь меня домой? А что работа?
— Ты звезда, Тейлор, работа подождёт, — смеясь, говорю я, заработав тычок в плечо.
— Раз уж ты меня украл, заедем в супермаркет. В холодильнике крыса сдохла.
— Я думал, ты питаешься салатными листьями… — Но она только закатывает глаза.
— Так и было до вчерашней ночи, пока я не загремела в больницу. Да… Майк. Я должна сказать спасибо. Ты совсем не должен был возиться со мной, учитывая то, как мы друг с другом…
— Ерунда, — отвечаю я, не зная, как продолжить. Я никогда не воспринимал наши стычки всерьёз: не то чтобы её подколы не задевали, но главного они не меняли.
— Мне всегда было трудно понять тебя… — она озвучивает обрывок какой-то мысли, но я не готов к продолжению и останавливаю коротким:
— Я знаю.
Кажется, это услуга нам обоим.
***
Мы молчим до следующего светофора, где она прерывает мою задумчивость:
«Зе-ле-ный! В самом деле, что ты за растяпа!» — у неё выходит даже лучше, чем у сигналящих позади машин. Какой-то придурок объезжает по встречке…
— Эй, эй! Побереги мои уши! Что с тобой? Проблемы?
— Ага. Моя главная и нерешаемая проблема — Фрэнсис.
Она фыркает, насмехаясь.
— Помню, когда вы начали встречаться, мы все решили, что ты спятил. Тронулся умом, потому что… Блять, да потому что это Фрэнсис! Ты всегда был таким хорошим мальчиком — океей, конечно, ты тот ещё говнюк… я имею в виду…
— Спасибо, мысль я уловил.
—…и вдруг — Фрэнсис. Ты мог выбрать кого угодно.
— И я выбрал.
— Да, но… Господи, Майк, ты сам знаешь, как он себя ведёт. Как будто мы отбросы. Окей, мы все не без греха, но не ему заикаться об этом после того, как его член побывал во всех задницах Лондона…
Голос Тейлор, тон, которым она говорит абсолютно всё — какое-то странное сочетание усталости, высокомерия и насмешки.
— Кхм, спасибо за откровенность. По правде говоря, я говорил ему то же самое.
— Ты знаешь не хуже меня: если бы не его происхождение, никто не стал бы утруждать себя и делать вид, что он не пустое место. Ему улыбаются в глаза, к нему обращаются, когда что-то нужно, а за спиной… Окей, я не хочу произносить это вслух. Ты же знаешь, у нас не любят прощать.
— Он хочет, чтобы его уважали не за деньги его семьи, — поджав губы, говорю я.
— Шутишь?.. Не пойму, кто из вас двоих объебался. Нет, серьёзно, он так сказал?
— Не удивляйся, на самом деле это лежит на поверхности. Он делает вид, что плевал на ваше мнение, тогда как на самом деле только оно и важно. Всё ради него, он как ребёнок, которому недодали любви. Просто… ребёнок.
— Если честно, одно время я думала, что он исправляется. Ты со своим нимбом и аурой безупречности здорово оттенял его грешки. Я думала, может, ты и правда изменил его, знаешь, как бывает.
— Я был идиотом, вообразив, что это возможно. С аурой чего? — смеюсь я. Хочется сказать, что это не аура, а радиация.
— Вы с Джеймсом как два святоши, — подтрунивает Тейлор. Её голос — сплошная насмешка, а в уголках губ по умолчанию спрятана ухмылка.
— Ну спасибо… То я говнюк, то святоша — ты уж реши.
— Сам решай, кто ты. Оки-доки, ковбой, вот мы и приехали. Тормозни возле Вейтроз.
У неё спокойное, даже растерянное лицо и скупая мимика, за исключением разве что губ. Она оборачивается, улыбаясь криво и застенчиво, и тощие локти торчат углами, когда она смотрит в зеркало, поправляя волосы.
Как сломанная кукла.
***
Катим тележки, прогуливаясь вдоль ровных рядов, пока Тейлор со знанием дела наполняет их всякой ерундой.
— Пикули. А это что за фигня? — придирчиво рассматриваю банку с треугольным горохом.
— Каперсы.
— И их делают в Англии? Их вообще кто-то ест?
— По-моему, они переклеили этикетку. Стейси ест. Или наоборот не ест. Я-то точно их не ем.
— И… зачем мы их берём?
Она смотрит, ухмыляясь.
— Чтоб пылились до лучших времён.
— А, это когда открываешь шкаф, думая, что там точно что-то завалялось, а там нихрена нет. Ну, теперь там будут каперсы, — немного издевательски произношу я, и она морщит нос в подобии улыбки.
— Тут вообще есть что-нибудь диетическое? Кроме каперсов, — спрашивает, наклоняясь и придирчиво оглядывая полку с хлопьями. Рядом, дёргая мать за юбку, орёт ребёнок. Эти пестрящие коробки специально расставляют в поле зрения детей, и эффект налицо. — Если малой не заткнется, я куплю эти хлопья и запихаю их в него по одной, — нараспев произносит она.
Малой, услышав, затыкается, как будто поймал муху.
— Окей. Так-то лучше.
— Попробуй эти. Но на вкус полная хрень. Кстати, ты так и не рассказала, почему вернулась из Гонконга.
— Если честно, я думала, что застряла там навсегда. Там полно работы — не Бог весть какой, — но ты не сидишь месяцами, ожидая, пока агентство соизволит предложить тебе кастинг, на котором какой-нибудь задрипанный модельеришка будет выбирать тебя, как селёдку в магазине. — Она выглядит так, словно напилась яблочного уксуса с соседней полки.
— Но ты вернулась не потому что соскучилась.
— Я рада, что вернулась, если ты об этом.
— Ты ведь жила там с кем-то. Я забыл…
— Патрик. Козлина, каких поискать. Не смотри так. Пока я была влюблена, всё было круто, и даже потом…
Она задумывается, отвлекаясь, и всё напускное и милое спадает, проявляя грубые, даже мужские черты лица; стискивает челюсти и нижняя чуть выдаётся вперёд. Мне хочется разобрать её по винтикам. Наконец очнувшись, Тейлор выдавливает улыбку и продолжает:
— Он начал играть, проигрывал свои деньги, потом перешёл на мои. Я — в корзину летит пачка спагетти, — думала, это временно. Пока в один прекрасный день не обнаружила, что нечем заплатить за квартиру. — Она ёжится: не хочет вспоминать. Конечно не хочет.
— Он бил тебя?
— Да, но… Не знаю… Это было не самым ужасным. Я думала, понимаешь, что это пройдёт! — тараторит она. — Терпела, идиотка.
— Ради всего святого, Тейлор, почему ты не уехала сразу?
— Сначала потому что надеялась. Потом хотела поднакопить денег, но не успевала заработать, как он тут же проигрывал, или платил старые долги. Цельное или обезжиренное?
— Давай оба. И что? У тебя куча друзей, семья, неужели никто не помог, — притворно удивляюсь я.
— Оказалось, никому не нужны мои проблемы. Семья… Если ты имеешь в виду мою мачеху, то ей насрать, она ясно дала это понять, когда я уезжала, а мой подкаблучник папаша делает всё, лишь бы ей угодить. Это уже когда Патрик попытался подсадить меня на наркоту, что-то щёлкнуло в голове, жаль что не щёлкнуло раньше. Я позвонила Стейси, она выслала денег, чтобы я оплатила неустойку и связалась с одним чуваком из Парижа — тот подыскал мне новое агентство. Так я и свалила. Сейчас дела идут даже лучше, чем в Азии. Только не говори, что ты не знал.
— Я не знал.
— Я не хотела обращаться к ней.