Яркость окружения неумолимо росла. Трудно было представить, что бы он делал без своего шлема, показывающего уже девяносто девять и пять десятых процента гашения. Ожил и датчик температуры. Всю дорогу он показывал комфортные двадцать градусов, а теперь на нем сверкала цифра «35», которая долями продолжала неторопливо накручиваться.
Через несколько минут температура резко скачками поползла вверх. Василь знал, что костюм мог выдержать до ста двадцати градусов, но когда температура всего за несколько шагов подскочила сразу на пятнадцать, остановился. Проследить за змейками ему хотелось так же, как и не хотелось поджариться.
– Ладно. Раз вы так, то и мы хитрить начнем.
Он выскочил из тележки, перевернул ее, как следует обтер рукавом гусеницы и поставил обратно. Лишенная его веса, тележка спокойно стояла на поверхности патоки и уже не проваливалась. Тогда Василь прикрепил к ней камеру дистанционного обзора, сжал пальцы левой руки, как следовало, и тележка покатилась вперед.
Пыхтя и чертыхаясь, Василь несся на руках так быстро, как только мог нестись безногий в скафандре. Он уже не обращал внимания на утекающий кислород – все его внимание похитил датчик температуры.
«87, 88, 89, 93, 93, 93, 102»…
Василь споткнулся, упал и прилип к патоке. Насилу оторвавшись, он сразу метнул взгляд на наручный дисплей.
«114».
– Зараза…
Когда он добрался до стены, дисплей на предплечье тревожно вспыхивал запредельными значениями, а воздух из генератора вонял паленой проводкой. Отдуваясь, точно загнанная лошадь, Василь выхватил из-за пояса плазменный резак и щелкнул запалом. Резак высек зелено-пурпурную струю огня и с шипением вгрызся в толстый лист.
Наружу Василь вывалился, точно бревно из грузовика. Упал грудью на корень, скатился ниже в самую воду, схватил шварт капсулы и осмотрелся. Проделанная в листе брешь сияла как осколок солнца – свет вырывался из отверстия ослепительно-белой шпагой, пронзающей черную ночь.
Василь вскарабкался на челнок, снял шлем и швырнул его в зияющее светом отверстие. Потом стянул липкий от пыльцы скафандр, бросил его в воду и, в одном исподнем, юркнул внутрь.
– Боже, я дома, – невольно вырвалось у Василя, когда он задраил люк и плюхнулся в ложе, ставшее вдруг таким удобным.
Он вывел на экран изображение с оставленной на тележке камеры. Изображения не было. Одна только вздрагивающая вьюга, пуржила по экрану монитора. Одно из двух. Либо камера вышла из строя, либо внутри леса воссияло так, что фильтры больше не справлялись. Покрутив ручки настроек, Василь убедился в первом.
– Плохо… – приуныл он, но тут же и встрепенулся. – А запись?
Записанное в шлем видео хоть и было коротким, но зато целехоньким.
До поры до времени тележка медленно катилась вслед за двумя блестящими змейками. Потом в кадре появилась третья, четвертая, пятая... С каждой минутой змеек прибавлялось и прибавлялось, пока они не устлали всю землю своими извивами. Изображение ухудшилось донельзя. Оно рябило, скакало, вспыхивало, обрывалось то и дело. Последнее, что угадал Василь, была груда змеек, застывших извилинами, точно громадный, конусовидный мозг.
– Чего они хотели, – Василь скривился и пожал плечами.
Он выключил изображение с камеры, вернул показатели датчиков и обомлел. Океан, спокойный и не предвещавший до того беды, закипал.
Вскоре на главном панорамном экране развернулся ад кромешный. Правда без языков пламени и потоков лавы, но с шипением, бурлением и ордой неутомимых гейзеров. Василь чувствовал себя семечком, брошенным в забытый на плите чайник. Только в чайнике вода рано или поздно выкипит, а с планеты куда она денется?
– Правильно, – скрежетал зубами Василь, – Дождем прольется.
Он отплыл от берега, полагая, что вдали от леса будет спокойней. Куда там. Василь отогнал челнок на десять километров, но ничего не изменилось. Все та же кипящая качка, все те же сто сорок градусов за бортом. Правда, поодаль открылась интересная деталь – океан под лесом светился и Василь понял, что это именно лес разогревает океан. Зачем – вещь другая и вряд ли понятная.
– Причины может и не быть. Бгхррр, – боролся он с тошнотой. – Может быть… Гхр… Просто так, может быть.
Наконец, кипучая деятельность обернулась ливнем. Да еще каким! С неба полились не миллиметры, а километры осадков и плавучее средство Василя превратилось в тонучее. Потоки дождя втиснули челнок в океан, точно накрыли мокрой тряпкой, силы вод уравнялись и качка заметно унялась.
Василь долго всматривался в чернеющий экран, так долго, что даже зевнул – уж третьи сутки пошли, как он без сна толокся.
– Земные сутки, – поправил свои мысли Василь и взглянул на датчики. – До утра еще восемь земных. Успею выспаться. А утро оно всяко мудренее.