– Жребий брошен, господа и дамы, – тихо одними губами вымолвил он.
Становилось легче. Легче, чем в невесомости...
Пищал бипер. Его противный красный звук проникал в голову, точно нытье комара на маятнике. То ближе, то дальше, то ближе, то дальше…
Василь разлепил ссохшиеся веки, застонал, чувствуя, как из легких сыплется мелкий песок. Окружение плясало, все куда-то неслось и вертелось. Вытянутая перед глазами рука казалась нереально далекой.
– Заново родился…
Он обратился к себе, выстроил себя с первым мгновений жизни по теперешнюю минуту. Представил себя целиком, но у выхода из гибернационного кошмара споткнулся. Ведь он уже проходил через все это. Не в лаборатория или на орбите Земли, а в космосе с реальной планетой.
– Неужели жив?.. – припомнил, наконец, Василь, свой лес и ледяной мешок в который попал. – Но ведь, если я проснулся, то… Щит растаял?
Перед сном он выставил условие пробуждения: температура за бортом должна подняться выше нуля градусов. Датчик показывал восемнадцать. Василь закрыл глаза, прислушался. Сквозь шумящие по телу потоки мезоля и разогретой крови, он чувствовал качку. Легкую, но не воображаемую, а самую настоящую.
Он приподнялся и отключил противный бипер. Стало тихо.
– Сколько же времени-то… – Василь стукнул по нужной клавише и обомлел, уставившись на показатель продолжительность сна. – Одиннадцать тысяч… Фьюу.
Фривольное воображение тут же намалевала картину того, как, не дождавшись сигнала, Земля послала к Дзетте созвездия Лиры еще одного сеянца, как этот сеянец приземлился на первую планету, как обустроился, послал сигнал и теперь на ней живет мильон человек. Сделалось стыдно. Стыдно и горько от того, что тем воображаемым героем мог бы быть он сам.
Немного размявшись после длительного сна, Василь открыл люк. Снова нутро капсулы заволокла обеззараживающая взвесь, которую, – слава Богу! – быстро унес ветер. Василь, без шлема, голый высунулся наружу, покрутил головой и увидел его. Увидел свой лес, преображенный до неузнаваемости.
Толстенные «кровельные» листы осыпались – они догнивали бурой кучей у стволов. Сами стволы покрылись мелкими, трепещущими на тонком ветру волосками. Издали они казались точно поросшими густым серебристым мехом. Верхушки деревьев сверкали метелками новых листьев сочного зеленого цвета.
Выбравшись на крышу челнока, Василь случайно обратил внимание на свою отчего-то сдвоенную тень. Он задрал голову на солнце и замер пораженный. В безоблачном небе, там, где должно было быть маленькое голубое солнце, он увидел их два. Одно громадное оранжево-красное у края горизонта, другое пронзительно белое, стояло в зените.
И вдруг он все понял.
– Беглецы… Мы оба.