— А предлагать будет она?
— Разумеется.
— Хорошо, — Натцуми облегчённо выдохнула, и Юккио, увидев лёгкую улыбку жены, улыбнулся сам.
— Беспокойные ветры в вашем сердце больше не тревожат вас?
В глазах Юккио сверкнули игривые огоньки, и Натцуми неловко улыбнулась, пытаясь не поддаться на подтрунивания.
— Нет, не тревожат, — ответила она, словно не поняла шутки. — Ни в моём сердце, — Натцуми бросила короткий взгляд на бескрайнюю водную гладь, — ни в море.
— Тогда я осмелюсь вас оставить, — Юккио поцеловал руку Натцуми. — Мне нужно ещё переговорить с советниками и встретиться с Дакатом. Жду вас к ужину.
— До вечера, — Натцуми почтительно кивнула, Юккио шагнул назад, и тонкая женская рука выскользнула из его ладони.
Королева проводила мужа взглядом, и лишь когда его голубой камзол скрылся за белой колонной, смогла отвести взгляд и медленно двинуться дальше.
Недолго Натцуми думала о незаконнорождённом принце и той боли, которую приносило ей его существование. Совсем скоро она снова думала о своём короле, своём мире и о тех двух полукровках…
С каждым годом в мире Янь становилось всё беспокойнее. Полукровок, квартеронов и других, не обладающих огненной кровью и не умеющих повелевать водой, становилось всё больше. В других мирах всё чаще встречались беловолосые люди и те, чьи способности были усилены огнём Янь. И чем больше таких людей появлялось, тем более неистовыми становились моря Янь и холоднее зимы в горах.
Немногие могли связать эти явления. Люди склонны винить кого-то, кого можно осудить и наказать. Но кого наказывать здесь? Тех несчастных, которым не посчастливилось влюбиться не в того человека, или их детей, которые виновны были только в том, что всё ещё живы?
Были и такие, как Натцуми — полукровки, отказавшиеся от продолжения потомства ради стабильности и благополучия мира. Но таких, как она — капля в океане… Возможно, когда-то и она сможет что-то изменить.
Натцуми замерла. Ей показалось, что она слышала, как беспокойно ударилась волна о скалистый берег. Королева обернулась, выискивая взглядом то, что могло обеспокоить море. Позади неё, прячась в тени от колонны, стояла тощая темноволосая женщина в сером, закутанная в шарф так, что сложно было разглядеть лицо. Но даже так Натцуми могла поклясться, что чувствовала, как девушка злобно ухмыляется.
Ветер ударил в лицо, и Натцуми снова уставилась вперёд, точно ничего не заметила. Она поспешно свернула вглубь дворца, а после — в ближайшую дверь, которая вела в небольшую комнату отдыха с мягкими перинами, лампадами и низким круглым столиком посередине. Стараясь выглядеть как можно естественней, Натцуми нырнула в комнату с единственным небольшим окном, выходящим на балкон, и заперлась на замок. Гостья не заставила себя долго ждать: приоткрытые ставни беззвучно открылись, и в окно, точно кошка, пролезла женщина, мягко опустившись на перины и накрепко затворив окно.
— Какая драма, — раздался низкий скрипучий голос из-под шарфа. — Хочешь, я убью этого Даката для тебя?
— Не смей думать об этом, Мэнэми, — сквозь зубы процедила Натцуми, внимательно прислушиваясь, не идёт ли кто мимо них. Лишь убедившись, что они одни, королева позволила себе повысить голос: — Что ты здесь делаешь?!
— В Смоук стало скучно, — Мэнэми стянула с себя шарф, тёмные кудри, выбившиеся из хвоста, беспорядочно упали ей на лицо, закрывая мутные, вечно усталые глаза и болезненно впалые щёки. — Подумала, тут будет интересно. После таких-то новостей о полукровках. — Гостья рухнула на перины и закинула на столик ноги. — И не ошиблась. Чутьё ещё ни разу не подводило меня, — и она небрежно постучала пальцем по кончику носа.
Натцуми недовольно глянула на её грязные чёрные ботинки и села напротив Мэнэми.
— Только не говори, что это те самые дети, которых ты столько лет преследовала. — Заметив на лице Мэнэми раздражение, Натцуми довольно улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку. — Иначе зачем ты пришла бы ко мне, верно?
— Всего лишь пару лет, — отмахнулась Мэнэми, прикрыв глаза, точно сказанное совсем её не задело. — Ничто по сравнению с тем, сколько ты окучиваешь своего короля… Лет двадцать? О всесоздатели… — Мэнэми еле слышно хмыкнула, — я была ещё ребёнком!
Не в силах скрыть неприязнь, Натцуми презрительно выдавила:
— Не сравнивай меня с собой…
И снова пренебрежительный смешок.
— Между нами не такая уж и большая разница… Разве что тебя тянет утопиться на дне морском, а меня — кем-то обладать, — Мэнэми подняла взгляд на королеву, и той показалось, что в её глазах сверкнули жёлтые огни.