— Я поняла, — перебила Натцуми, увидев, как лихорадочно загорелись глаза Мэнэми. — Надо было раньше тебе об этом думать. Насколько я помню, ты уже говорила Ильнару, что приведешь ему этих двоих. Убеждала, что у тебя всё под контролем…
— Оно так и было, пока Джо не вышел на мейстера, — прошипела Мэнэми с такой ненавистью, что у неё изо рта чуть не брызнула слюна. Натцуми отстранилась от собеседницы, словно от ядовитой змеи.
— После этого ты не говорила с Ильнаром?
— Я и так знаю, что он мне скажет, — Мэнэми поморщилась. — И не хочу этого слышать.
— Он будет недоволен твоей самодеятельностью…
— Пока он ничего не говорил, — глаза Мэнэми жадно уставились на Натцуми. — У тебя не найдётся для меня марионетки?
— Для тебя? — королева презрительно фыркнула. — Иди, найди себе какого-нибудь пьянчугу и успокойся.
— Я в долгу не останусь, — упрямо напомнила Мэнэми. — Тебя ведь тоже тревожит, что полукровок допускают до экзамена… И что же будет? Двое учеников у двух мейстеров? Все знают, что Ида присматривается к ещё одному. Роркал… Никто не будет слушать твои доводы о шатком равновесии, если полукровки начнут служить Совету… Тебе будет непросто. Я бы посмотрела на это, — Мэнэми ехидно усмехнулась. — Чую, это будет очень интересно.
Она так резко дёрнулась в сторону Натцуми, что той пришлось снова выхватить клинок и предупреждающе выставить его перед собой. Мэнэми, казалось, ничего не заметила. Её потрескавшиеся бледные губы еле шевелились:
— Если я заберу мальчика, он не попадёт в ученики. А может, он сделает что-то, что заставит Совет пересмотреть своё отношение к полукровкам? Мы с тобой знаем, что это не так… Мы с тобой знаем, как нечистая кровь искажает разум, как пламя Янь сжигает сознание, уничтожает, подчиняет себе. Ты же знаешь, даже воды твоего народа не могут потушить его. Когда-нибудь ты не сможешь противиться зову моря и добровольно пойдёшь на дно. Когда-нибудь я не справлюсь с голосами, звучащими в моей голове… Знаешь, они ведь все всё ещё говорят со мной… Теперь они все ждут, когда умру я, — Мэнэми задумчиво закатила глаза и улыбнулась. — Джо тоже когда-нибудь сломается, — она хитро покосилась на притихшую королеву. — Я заставлю его сломаться.
— Чокнутая, — еле слышно проговорила Натцуми и встала.
Ей стоило большого труда обойти сидящую на столе сумасшедшую и величественно подойти к окну. И снова взгляд Натцуми притянули далёкие волны. Никто, даже Мэнэми, не могла знать, как сильно её зовёт море… И как тяжело ей даётся каждый день, снова и снова оставаться во дворце, игнорируя бегущую в стенах воду, которая умоляет отпустить её, затопить всех и утопиться самой.
Где-то далеко внизу волна яростно набросилась на берег, и Натцуми, с трудом сдерживая гнев, обернулась на довольную собой, хоть и болезненно бледную Мэнэми. Эта улыбка лишь ещё сильнее злила. Натцуми уже было хотела выгнать Мэнэми из этой комнаты, из дворца, из мира, но вместо этого с её губ слетел вопрос:
— Откуда ты знаешь про зов моря?
— Чутьё, — как ни в чём не бывало ответила Мэнэми и постучала пальцем по кончику носа. — Меня ценят не только за то, что я любого могу сделать своей игрушкой, — последнее слово она произнесла с особым злорадством.
По спине Натцуми пробежал холодок. То, что она знала о Мэнэми, и так выходило за все рамки, но если у этой женщины были ещё секреты…
Натцуми отогнала эти мысли и спросила:
— Какую марионетку ты хочешь?
— Достойную моих амбиций.
Мэнэми мечтательно улыбнулась, а Натцуми наоборот — нахмурилась.
— У тебя очень высокие амбиции, — сквозь зубы проговорила она.
— Жду подходящего варианта. — Мэнэми поднялась, убрала мокрые волосы за уши и потянулась. — Завтра загляну к тебе.
Она намотала на шею шарф, укрыла голову и спрятала лицо. Натцуми случайно заглянула в её глаза, в которых не осталось ни единой цветной крапинки — они снова посерели, затянулись мутью.
Мэнэми подошла к окну и прислушалась. Она уставилась себе под ноги и зависла так, точно что-то забыла.
— Прекращай слушать море, рыбка, — точно сама себе проговорила Мэнэми. — Вселенная не дура. Она хочет избавиться от таких, как мы, — она вздрогнула, её рука медленно потянулась к створке окна. — Не слушай эту старую каргу. Она отжила своё. — Окно медленно открылось, и оцепенение точно спало с Мэнэми. Она подняла голову, шарф сполз на шею, обнажая хищную улыбку. — И запомни: или тебя, или ты.