— Легче думать и переживать о каких-то далёких от тебя людях, нежели сопереживать близкому человеку. — Комура задумчиво постучала пальцем по подбородку, вспоминая рассказы мейстера Амори о случаях с полукровками и о профессоре Эрдман. — К тому же у полукровок встречаются очень сильные способности. Их выгодно продвигать, развивать, а в дальнейшем — использовать.
— Это опасно, — строго возразил Дакат и приподнялся на локтях. — Никто не знает, когда они потеряют контроль. А учитывая могущество некоторых, им довольно сложно кого-то противопоставить.
— Профессор Эрдман уже много лет прекрасно контролирует свою способность, — осторожно заметила Комура и покосилась на теряющего самообладание юношу.
— Профессор Эрдман — бомба замедленного действия, — холодно проговорил он, а в его светлых глазах ярко отразились все те чувства, которые он испытывал к подобным людям. — И когда она сорвется, жалеть будут не её, а людей, случайно оказавшихся рядом. А может, и жителей всего мира.
— На такое способны не только полукровки.
— Но всем известно, что именно у них самые большие проблемы с психикой, а здоровый рассудок…
— …залог эффективного контроля способности, — нехотя закончила Комура. Ещё не хватало, чтобы юнец рассказывал ей основы. — Я и не отрицаю. Просто считаю, что корень зла кроется не в этом.
— О да-а-а, — Дакат коротко усмехнулся. — Конечно, не в этом… Зло есть во всех, и разница между всеми нами лишь в том, поддаёмся ли мы ему или подавляем. — Он бросил гневный взгляд куда-то вдаль и еле слышно проговорил: — Я знаю, что королева Натцуми — полукровка. Я знаю, что она желает мне смерти, что ни за что не даст мне занять престол, да и просто существовать вряд ли даст. Пока она имеет влияние на короля, мне не жить спокойно. — Дакат обернулся на притихшую собеседницу и с искренним любопытством спросил: — И кто здесь виноват: она, в том, что родилась полукровкой, или мой отец, потому что женился на ней и сделал королевой?
На этот вопрос Комура не стала бы отвечать, даже если бы знала, как. Они ещё какое-то время молча посидели, пока уже и девушка не замёрзла. В отличие от Даката, Комура не стала ждать. Она поднялась и, попросив его долго не засиживаться, уже собиралась уйти, но Дакат её окликнул.
— Ты, — он задумчиво склонил голову набок, точно размышляя, стоит ему говорить или нет. В итоге он просто коротко кивнул и, отвернувшись, небрежно бросил: — Будь осторожна.
— Ты тоже, — отозвалась Комура, не имея ни малейшего представления, что он имеет в виду.
Дакат остался на крыше. Возвращаться он не хотел, даже несмотря на лютый холод. У моря погода была мягкая, воздух влажный, и вода оседала прямо на коже. Казалось, что ты являешься частью природы. Здесь же воздух был сухой, ветра колючие, а сам мир — враждебный и недружелюбный. И хотя находиться на улице Дакату было тяжело, но в здании становилось ещё хуже.
Когда прошло уже достаточно времени и Дакат собирался уходить, в ночном небе раздалось еле слышное хлопанье крыльев. Он замер, и совсем скоро прямо перед ним приземлился чёрный голубь.
Юноша осмотрелся и снял с его лапки письмо. Развернув клочок бумаги, Дакат нахмурился. Почерк был незнакомым, а текст явно был адресован не ему. Но вот среди строчек мелькнуло его имя, и он напрягся.
Дакату потребовалось время, чтобы осознать, что это письмо написано королевой водного народа Янь и адресовано женщине, чьё имя в письме не упоминалось.
От прочитанного Дакату стало плохо. Ему пришлось перечитать дважды, чтобы осознать: королева действительно хочет от него избавиться с помощью какой-то незнакомки, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как удачно здесь, в училище, подписали бумагу, где училище сняло с себя ответственность за его смерть!
Дакат уткнулся лицом в колени и тихо засмеялся. С самого начала у него было предчувствие, что эта его поездка не закончится ничем хорошим. Теперь он в этом убедился.
Успокоившись, Дакат снова глянул на голубя. Ему показалось, что в крохотной тубе осталось что-то ещё, и оказался прав — там был ещё один лоскут бумаги со знакомым почерком. Дакат достал его и прочитал одну единственную строчку, написанную бисерным почерком:
«У меня не будет повода убивать тебя, если ты сделаешь, что я хочу».
Дакату потребовалось время, чтобы осмыслить прочитанное. Он снова взял первое письмо и изучил его внимательнее, пытаясь уловить мысль. Дакат был уверен, что женщина, с которой он переписывался, действовала в интересах короля, но сейчас…