Тётушка Сесилия Эштон не была красавицей. Её тёмные редкие волосы были убраны в ничем не примечательный пучок, кожа щёк была мягкой и рыхлой, отчего создавалось ощущение, что она полна лицом, хотя сама была среднего телосложения.
В отличие от своей двоюродной племянницы, она не обладала ни титулом, ни положением, ни даже средствами — это Джо узнал совершенно случайно от посетителей мастерской. С тех пор юноша успокоился: если всё их богатство заключалось в приданом Изабеллы, к которому тётя не имела никакого отношения, то Джо не обязательно было расстилаться перед ней. И всё же ему хотелось произвести хорошее впечатление.
К Джо подошёл слуга и налил в чашку чай, а Джо едва сдержался, чтобы не сорваться, не выхватить посуду и не налить чай себе, а заодно и хозяйке дома.
— Так и будешь сидеть в кепке? — леди Эштон недовольно глянула на невоспитанного юношу, а потом на его руки. — И в перчатках?
Джо тут же стянул с себя головной убор, вцепился в него дрожащими пальцами и извинился. Заметив, как леди выжидающе смотрит на его руки, Джо заговорил:
— Если позволите, я оставлю перчатки.
— Почему это?
Вежливый тон и тактичность явно не были сильными сторонами этой взрослой леди. Джо покосился на Изабеллу. Он ещё не рассказывал ей ни про способность, ни про свои шрамы, а девушка хоть и хотела расспросить его, но молчала, догадываясь, что эта та самая личная тема, которую в приличном обществе обычно не поднимают.
Отвечать Джо не хотел. Но начинать отношения с потенциальной родственницей со лжи — тоже, поэтому честно ответил:
— У меня уродливые шрамы на ладонях.
Брови тетушки Эштон медленно поползли наверх.
— Что, сразу на обеих?
— Нет, только на левой, — Джо сглотнул подкатившийся к горлу ком. — Но сидеть в одной перчатке ещё более странно.
— Оставь левую, а правую сними, — велела леди.
— Конечно, — еле слышно ответил Джо, с трудом стянул правую перчатку и сунул её в карман.
Без перчатки было непривычно. Джо чувствовал себя совершенно беспомощным и уже думал, что стоило отказаться.
— И откуда ты? — Леди Эштон потянулась за чашкой, поднесла её к губам и громко отхлебнула. — Джозеф, верно?
— Да, — Джо неуверенно потянулся за чашкой, вцепился в изящный фарфор, украшенный вязью голубых незабудок, и отпил, смочив пересохшее горло. — Я с окраин.
Джо долго продумывал, как бы рассказать о себе. Он знал наверняка, что тётушка будет расспрашивать об этом. Врать он всё ещё не хотел, но откровенничать о своем происхождении тоже не собирался. Поэтому решил рассказывать почти всю правду, упустив, что он из другого мира и что на самом деле случилось с его родителями.
— И как ты оказался здесь? — продолжала допытываться леди. — Что случилось с твоими родителями?
— Мы жили очень бедно, — с трудом заговорил Джо, пытаясь не обращать внимания на всплывающие из памяти картины. — В какой-то момент нам просто стало не хватать еды, и родители решили избавиться от нас с сестрой.
Леди Эштон подавилась чаем и свободной рукой схватилась за сердце. На её лице впервые за весь разговор отразилась какая-то эмоция, помимо скуки и пренебрежения.
— Избавиться? — с ужасом повторила она.
В воспоминании Джо невольно всплывали картины того самого дня, когда ему только исполнилось двенадцать, а сестре ещё не было и двух лет.
Огромный железный поезд, теряющийся в белой пелене снежной бури. Джо прижимал к груди сестрёнку, завёрнутую в одеяло, пропитанное чем-то тёмным, и теперь застывшие капли напоминали россыпь бурых звёзд. Он неотрывно смотрел на зияющий чёрный прямоугольник двери, где только что скрылась фигура таможенника, и мысленно умолял сестрёнку оставаться тихой: если Кэрол заплачет — всё пропало.
Джо тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания.
— Извините, я немного неправильно выразился, — не своим голосом пролепетал Джо, оглядывая напуганных дам. — Они хотели продать нас с сестрой. Возможности кормить двоих детей у них не было, а так они могли бы выручить несколько мешков муки.
— О, всесоздатели, — тяжело вздохнула леди Эштон. — Продать детей за пару мешков муки! Разве это возможно?
Джо с ужасом подумал, что это было очень плохое враньё. Он прокашлялся и поспешил сменить тему:
— Поэтому я с сестрой сбежал сюда. Год я работал на Байрона, а после он решил взять над нами опекунство.
— Разве такое возможно при живых родителях? — на лице тётушки, казалось, появились лишние морщинки.
— Прошу прощения, леди Эштон, — Джо упёрся взглядом в чашку, а перед глазами у него снова и снова возникала картина их крохотного домика в другом мире, потухшей печи и изрезанные глубокими царапинами стены. — Для меня они мертвы. — Он поднёс чашку и разом осушил половину, не особо задумываясь, положено ли это по этикету или нет.