Ливи усмехнулась, положила себе ужин и уселась напротив Джо.
— Я же лекарь, — улыбнулась она юноше. — Было бы как-то неловко, если бы лечить у меня получалось плохо. — Ливи взяла приборы и уставилась в тарелку. — А кто тебя до этого штопал?
— В смысле?
Взгляд Джо забегал, а руки нервно потянулись приборам. Но Ливи ничего этого не заметила и невозмутимо уточнила:
— Кожа вокруг шрамов растянулась и расползлась. Хотя раны и выглядели свежими, но сразу понятно, что шрамы ты получил ещё в детстве, а кожа растянулась, пока ты рос. Любой с медицинским образованием…
Ливи подняла глаза на Джо и осеклась. Он так и застыл, вцепившись в приборы и прожигая женщину взглядом. Было непонятно, то ли он сильно напуган, то ли зол.
— Ты хотела сказать, — тихо заговорил Джо, — что любой с медицинским образованием понял бы это?
— Извини. Не знала, что это больная для тебя тема.
Джо пожал плечами и уткнулся в тарелку.
— Если ты расспрашиваешь у кого-то о шрамах, полученных в детстве, вряд ли это будет приятная тема. На будущее, — он глянул в тарелку, потом опять на Ливи и кивнул на рыбу. — Как это есть?
— Несложно, смотри.
И Ливи принялась за еду, а Джо внимательно наблюдал и повторял. В полной тишине они покончили с ужином, и Ливи, не сдержав любопытства, поинтересовалась, как Джо еда.
— Думал, будет лучше, — разочарованно признался Джо. — На запах казалось вкуснее. — Затем чуть подумал и добавил: — Но я бы все равно научился это готовить. И угостил Кэрол.
— Они как раз завтра вечером приезжают. Купим, что надо, и я тебя научу. — Она загадочно покосилась на юношу. — А что тебе не понравилось?
Джо тяжело вздохнул и, чуть нахмурившись, отодвинул тарелку.
— Эта рыба не стоит того, чтобы часами морозить маленького ребёнка под окнами, — Джо пожал плечами. — Не понимаю, почему мать сходила с ума по этому блюду. — Заметив непонимающий взгляд Ливи, Джо пояснил: — Мы не могли позволить себе рыбу и уж тем более специи, поэтому мама спускалась с гор и гуляла по богатому району. Там частенько её готовили. — Он поднялся и начал убирать со стола. — Наверное, если бы не я, она могла бы целыми днями сидеть под окнами и наслаждаться её ароматом.
Ливи поднялась, забрала из рук Джо грязную посуду. Тот даже не сопротивлялся, а лишь облокотился о стол и уставился в пол.
— Иди отдохни. Нельзя так резко нагружать себя.
Джо кивнул и вяло поплёлся из комнаты, а Ливи, проводив его взглядом, с печалью глянула на пустую тарелку.
Следующий день Джо спал до обеда, и Ливи уже думала, что тот вернулся в прежнее состояние, но потом он всё же выбрался из комнаты уже собранный и с твёрдым намерением идти за покупками.
Управились они быстро. Джо не хотел привлекать к себе много внимания, но всё же несколько знакомых подошли к нему и справились о здоровье. Джо пришлось врать, что он идёт на поправку, хотя, казалось, он никогда не оправится.
Теперь у Джо не было сил всем улыбаться и притворяться тем, кем на самом деле никогда и не был. Прохожие сочувственно смотрели ему вслед и думали, что юноша, должно быть, все ещё слаб от болезни. А Джо думалось, что уставший он уже давным-давно.
Но, несмотря ни на что, Джо, вернувшись домой, внимательно следил за готовкой Ливи, делал всё, как она говорила, и тщательно запоминал. Когда Байрон и Кэрол вернулись, и девочка в кружевном тёмном платье бросилась брату на шею, Джо даже улыбнулся ей и крепко обнял, хотя и сам сомневался, что это выглядело искренне. Но главное, что малышка Кэрол поверила брату и была на седьмом небе от счастья. Она бесконечно рассказывала Джо об их поездке, о пространстве без домов, о железном поезде, который с невероятной скоростью мчал их вперёд. А Джо отстранённо слушал и вспоминал, как он с двухлетней Кэрол, голодный и продрогший до костей, влез в какой-то грузовой поезд в мире Янь, едущий в неизвестном направлении. Джо так и не смог вспомнить, чего он хотел в тот момент: чтобы поезд отвёз его куда-нибудь или чтобы Джо больше никогда нигде не оказался.
За едой Джо и не заметил, как снова принялся вспоминать мать. Её вечно холодные руки, розоватые глаза, редкие даже у водников, белые кудри, которые передались её детям. Печальная… Она всегда была чем-то опечалена. Джо никак не мог вспомнить её счастливой. Он точно помнил, как испугалась мать, узнав о новой беременности. Тогда Джо впервые задумался, а ждали ли родители его?
Джо упрямо смотрел в тарелку на уже остывшую недоеденную рыбу, а перед глазами всплывали то лицо мамы, которая сидела на скамейке, украшенная холодными снежинками, и вдыхала аромат, то кровь на стене их дома. При этом Джо не чувствовал ничего.