Вопрос не заставил себя долго ждать.
— Чё это на тебе? — без зазрения совести спросил Оскар.
Джо, не оборачиваясь, бросил:
— Повредил спину.
Неожиданно заговорил молчавший до этого Чарли:
— Серьёзно? — Он громко фыркнул. — Нам сюда ещё и калеку подкинули?
— Обучению это не помешает, — холодно ответил Джо, стягивая с себя ботинки и брюки.
— Чарли, да что ты опять начинаешь? — еле слышно пробурчал Оскар.
Не обращая внимания на разговоры за спиной, Джо аккуратно разложил свою форму и первым делом надел тёмную рубашку из лёгкой, дышащей ткани.
— Я ещё не начал, — продолжал ворчать Чарли. — Это престижная военная академия. Люди годами надрываются, чтобы попасть сюда. И тут к нам запихивают какого-то калеку!
Даже затылком Джо ощущал, как Чарли смотрит на него с пренебрежением, а Оскар неловко топчется на месте. Джо подумал, что не стоит беспокоиться о том, что курсанты узнают, как он сюда попал — все и так знали. Он невозмутимо взял брюки и натянул их, стоя, не оборачиваясь на соседей по комнате.
Вот снова заговорил Оскар:
— Чарли, нельзя быть ко всем таким предвзятым.
— А что, не по знакомству, что ли? В чём это я предвзят?
Джо заправил рубашку в штаны, потуже затянул ремень, который, как оказалось, был немного ослаблен. Затем он надел плотную куртку с высоким воротником. Теперь он был одет так же, как юноши, которых встретил возле академии. От этого становилось не по себе.
— Ты невыносим… — Оскар уже было хотел извиниться за друга перед новеньким, но Джо обернулся и глянул на недовольного Чарли.
— Я действительно здесь по знакомству. И, честно говоря, то, что меня считают калекой, не далеко от истины. Однако я здесь лишь до осени, и официально меня не принимали. Так что считайте, что я не учусь с вами. — Он коротко кивнул, вспомнив, что именно так здесь обычно и делают. — Прошу прощения за беспокойство, в дальнейшем постараюсь не доставлять вам хлопот, — и, обувшись, поспешил выйти в коридор.
За оставшееся до тренировки время Джо успел найти душ. Как он и боялся, дверей там не было, но кабинки хотя бы были отгорожены одна от другой стенками. Яркое освещение было непривычно Джо, который обычно мылся в полутьме тесной ванной.
Джо прогулялся по коридору, спустился на первый этаж и уже было собрался выйти во двор, но всё же не решился и вернулся в комнату.
Полчаса Джо просто лежал на кровати и пялился в потолок, стараясь не обращать внимания на гнетущее молчание и на то, как медленно тянется время.
Когда в комнату вошёл Малик, Джо, как и его соседи по комнате, вскочил с кровати, хоть и с небольшой задержкой. Всё ещё находясь точно в полусне, Джо пошагал следом за всеми на тренировочную площадку на заднем дворе.
Здание академии окружало площадку таким образом, что разглядеть можно было лишь бликующие окна. Но даже здесь было так много пространства, что Джо показалось, будто он — единственная соринка на отполированной металлической поверхности безупречной академии.
Он заметил сразу три площадки. Как оказалось позже, чуть дальше в низине находились ещё две. На одной из них стояли мишени, чучела, а также были расположены стойки с тренировочным оружием. Джо с тревогой посмотрел на железные мечи, которые, хоть и были незаточенными, все равно внушали страх, и попасть под их удар не хотелось бы.
Юноши выстроились в линию. Их было примерно семь или восемь человек. Джо опасался, что на тренировку соберётся много народу, но, к счастью, все разъехались на лето.
Джо стоял в конце строя, хотя и не был самым низким. Он не решался затесаться в толпу студентов. На площадку вышел бородатый седой мужчина в форме с погонами. В его короткой бороде и на висках ещё оставалось несколько чёрных прядей, а молодое лицо без единой морщинки совершенно не подходило к его белоснежной шевелюре.
При виде его все юноши вытянулись, стукнули одной ногой о другую и громко выкрикнули: «Добрый день, сэр», пока Джо ошарашенно пялился куда-то перед собой, боясь пошевелиться. Но, несмотря на все усилия Джо не выделяться, наставник всё же обратил внимание на новобранца.
Он медленно приблизился и остановился напротив Джо, оказавшись немного ниже его. Юноша боялся смотреть в глаза, поэтому уставился куда-то над головой, прямо в просвет меж седых прядей.