Налетел холодный ветер, и Мэнэми плотнее укуталась в свой шарф. Она так и сидела на крыше, свесив ноги и иногда поглядывая на подростков внизу. Бен не успокоился, пока не вспорол все шрамы Джо, не только на груди, но и на спине. Мэнэми льстила его отчаянная верность делу, но она переживала, что безухий мальчик может переступить черту, даже несмотря на строгий наказ не увечить лицо и руки Джо и не убивать его. Её марионетки частенько переусердствовали. Особенно когда ощущали, что жить им оставалось недолго, а цель жизни, внушённая им Мэнэми, всё ещё не была достигнута.
Тело Джо упало на землю. Его наконец-то отпустили, но он даже не попытался сопротивляться или просто пошевелиться. Джо так и лежал на спине с раскинутыми руками, устремив пустой взгляд в небо. Парни недолго перешёптывались, обшарили карманы пальто и штанов Джо, забрали всё, что посчитали ценным, стянули с него ботинки. Когда кто-то решил прибрать к рукам и его штаны, Мэнэми решила, что пора вмешаться.
Словно кошка она спустилась по подоконникам, выступам в стенах и сточным трубам, бесшумно приземлилась за углом и, натянув шарф на голову, чтобы скрыть волосы и лицо, вышла на тёмный переулок. Подростки тут же заметили прохожего, в панике похватали всё, что успели собрать, и разбежались. Когда Мэнэми подошла к Джо, в переулке кроме них уже никого не было.
Кому-то удалось наполовину стянуть штаны, оголив обагрённые бёдра и нижнее бельё. Белая кожа там, где не была залита кровью, покрылась мурашками, а на лице остались высохшие следы от слёз. Глаза Джо были всё также открыты. Он смотрел прямо, явно не замечая уже ничего. Мэнэми предположила, что в таком состоянии он уже вряд ли запомнит её. Пока Мэнэми спускалась, кто-то успел стянуть и перчатки, и теперь она внимательно рассматривала ссадины, оставшиеся на руках от ботинок, и тяжело вздохнула. Оставалось надеяться, что такие следы заживут — Мэнэми очень нравились его невинные тонкие руки, которые так просто можно было изуродовать на всю жизнь.
Девушка села на корточки и, надев свои перчатки, заботливо поправила на Джо штаны. В какой-то момент из уголка его глаза выкатилась крохотная слезинка, и Мэнэми поспешила смахнуть её. Она улыбнулась, вспомнив, как нашла маленького Джо в том самом подвале. Тогда он тоже сидел весь в крови, без сознания, крепко прижав к себе умирающую сестру и плача.
Мэнэми тяжело вздохнула, покачала головой и укоризненно проговорила:
— Такой большой, а до сих пор плачешь.
Но Джо никак не отреагировал. Мэнэми думала, что он не запомнит её, и от этого ей стало грустно. Сейчас ей хотелось забрать юношу с собой, позаботиться о нём, вымыть, зашить шрамы и вернуть к жизни, прямо как тогда. Может, тогда Джо вспомнил бы о ней, вспомнил, что она говорила ему, и осознал, что Мэнэми была права. Но ей не хватило бы сил дотащить его, да и она боялась быть снова отвергнутой. К тому же она точно знала, что Джо предпочтёт сестру всем на свете.
Мэнэми убрала волосы с лица Джо, погладила его по щеке. Сама не заметив, как, она склонилась к нему так близко, что теперь на неё невозможно было не обратить внимания. Она почти касалась лица юноши кончиком носа, но тот смотрел сквозь неё. Всё её существо свернулось узлом, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся от смертельного соблазна: один поцелуй, и он стал бы принадлежать ей до конца его жизни.
Мэнэми прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
Нет, сейчас у неё никак не получилось бы овладеть им. По крайней мере, пока всё ещё был жив Бен. Она могла бы поцеловать его просто так, но какой в этом был смысл, если после этого он не станет её?
Брусчатка под Джо стала ещё темнее от его крови. Мэнэми бросила короткий взгляд на руку, которой опёрлась о землю. Хорошо, что она надела всё чёрное.
Заставив себя отстраниться от юноши, Мэнэми осмотрела висок, в который его ударили камнем, шею, на которой затягивали верёвку, и более тщательно — запястья, которые оттоптали грубые ботинки. Из этого всего её беспокоил только рубец в опасной близости от виска. Но Мэнэми подумала, что это не так страшно, потому что он был скрыт под волосами. На шее почти не осталось следа от верёвки, а кожа на запястьях была содрана поверхностно. И Мэнэми переключилась на шрамы на теле.
В этот раз она поразилась ещё сильнее, чем в первый — буквально полчаса назад тело Джо изрезали ножом, но вот раны уже затянулись тонкой кожицей, кровь не шла, а та, что успела вытечь, уже начала сворачиваться. Мэнэми не смогла сдержаться от соблазна снять перчатку и осторожно потрогать шрамы. На ощупь они были шелковистыми, точно кожа младенца. Девушка нагнулась к груди Джо и, стараясь не испачкать лицо в крови, прислушалась. Сердце продолжало стучать, и Мэнэми оставалось в который раз удивиться его упрямству.