Выбрать главу

Молниеносные удары посыпались на седовласого Служителя, успевавшего только отбивать их и отступать. Ангил старался помешать атаке врага, но каждая стрела все еще отлетала от его меча. Тарпан, истекая кровью, взревел и побежал на Аполлония. Служитель Смерти в последний момент в пируэте ушел от крупных кулаков громилы и воскликнул, раздирая голосом воздух:

— Слабы и трусливы! Когда же вы наконец поймете, чему я пытаюсь вас научить? — Тяжелое дыхание вместе с паром вырывалось из их ртов. — Если я начну биться в полную силу, вы не продержитесь и пары минут, но вы можете просто подумать и наконец понять мое учение.

— Ты сумасшедший! — крикнул Тайпан. — Псих! О каком учении ты говоришь? Признай, что его нет, ты просто играешься с нами.

— Это ты сошел с ума, если веришь, что я просто хочу вас убить, — скрежетал Губитель. — Ведь я мог бы сделать это давным-давно, но вы все еще дышите.

Ангил наложил стрелу на лук, до скрипа натянул его и выпустил стрелу, мелькнувшую в воздухе зеленой линией и угодившую рядом с Аполлонием. Лозы, словно живые, поползли по ногам противника, опутывая его и сковывая движения. Тарпан, покачиваясь, шел на обездвиженного врага, а Тайпан, подойдя с наименее опасной стороны, замахнулся, чтобы нанести удар отравленным клинком. Десница Смерти одним ударом срубил лозы чуть выше того места, где они вросли в землю, и сделал кувырок вперед, уходя от меча старика. Через секунду он уже стоял на ногах, в левой руке поблескивал просто, без изысков выполненный нож. Лозы, замерев, сползли на траву.

Это может продолжаться некоторое время, но скоро они просто не смогут устоять на ногах. Все трое тяжело дышали, гигант истекал кровью, а Губитель даже не подавал признаков утомления. Нужно выиграть больше времени, чтобы дети и Лиза сбежали. Тут Ангил заметил любимую: она стояла неподалеку и чего-то ждала. Только не это! Почему она осталась? Лучник наложил новую стрелу на лук и произнес три слова.

Тарпан пытался подойти к Служителю Смерти ближе и схватить его, но тот держал гиганта на расстоянии, нанося ему новые раны. Тайпан держался в слепой зоне врага и старался достать его острием.

— Хватит играться! — возопил громила. — Дерись по-мужски!

Он прыгнул вперед предполагая два исхода: он или сблизится с противником и захватит его, или умрет. Но Аполлоний снова отскочил в сторону, параллельно отбив выпад старика, и невидимым движением оставил на одеждах последнего длинный порез. Ткань начала окрашиваться в бордовый. Гигант взревел, увидев ранение друга, и, размахивая руками-кувалдами, бросился в атаку.

— В стороны! — скомандовал Ангил и отпустил стрелу, со свистом слетевшую с тетивы и вонзившуюся у самых ног Десницы Смерти. Тот даже не пытался ее отбить, видя, что та летит не в него. Глаза лучника округлились, а Губитель, заметив это, нагнулся к стреле. Подняв ее, он открыл всему миру: наконечник настолько черный, что полностью поглощает свет, падающий на него. Заговор Смерти. Но почему он не сработал?

— Наивно, — царапающим голосом произнес Аполлоний. — Тебе ли не знать, что таким меня не возьмешь.

— Откуда бы мне вообще что-то знать?

— Ты предпочитаешь забывать, я знаю. Но знаю и то, что можешь вспомнить, лишь позволив себе это. — Черноволосый Служитель выбросил стрелу подальше. — Ты однажды сказал ей делать через меня то, что я и делаю сейчас. А после Смешения… С чистого листа, так ты сказал. Вот только Руккамуухла не сказал, когда все случится, заставив тебя нервничать, а сам ушел, не дав ответа, как это исправить. Если я ошибаюсь, и это не вы мне нужны, то у меня еще есть время найти новых претендентов. Благо, есть множество вариантов. Но Генетта ей нравится больше всех… Жаль отнимать такой самородок у Жизни.

Пока Аполлоний произносил свою речь, Лиза открыла маленький флакончик, который ей дал Тайпан, и бесшумно подкралась к Губителю. «Стоит только попасть на кожу…» — говорил ей однажды старик. Она подошла совсем близко и одним резким движением руки выплеснула все содержимое в Служителя. Десница Смерти, услышав биение ее сердца и сдерживаемое дыхание, обернулся, и лицо его окропили прозрачные капли сильнейшего яда, который только возможно создать. Его черные глаза впились в ее зеленые. Девушка прочитала в них глубочайшую печаль. «О чем он так печалится? — думала она. — О своей смерти или…» Но Аполлоний не умирал. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Мурашки табунами пробежали по ее спине, в глазах застыла паника.