Насколько велика проблема отсутствия сновидений у Служителей? Опрошенный Служители сказали мне, что живут припеваючи и без них, но вот те Служители, которые хотя бы раз их видели, утверждают обратное. По их мнению, сны очень важны, без них жизнь становится неполноценной. Они бы очень хотели снова увидеть сон, без которого их существование обесцветилось. Страницы их жизни опустели, в ожидании сновидения, которое вновь их наполнит…
Записи в личном дневнике
Автор неизвестен
Тарпан не взял его. Сказал, что Ангил должен носить, ведь он принадлежал ей. Слегка светящийся наконечник при ходьбе постукивал лучника по груди, напоминая об ушедшей. Похоронили глубоко, камнями засыпали, чтобы звери не раскопали. Тайпан занялся своей раной и ранами гиганта, пока светловолосый Служитель оплакивал Лизу, сидя на коленях у ее могилы. Она хотела спасти всех, но не знала, что лишь отложит смерть, пожертвовав собой. Слезы тонули в отросшей бороде. Надо же, даже не замечал ее до этого момента. Ангил дотронулся до заросшей щеки и вспомнил тот обжигающий поцелуй, недавно подаренный ею. В Лизиных глазах тогда перемигивались искорки счастья, несмотря на давящую погоню. Погоню? Скорее игру, в которой уже известен победитель. Страдания даже не питают его, но просто веселят. Говорил о каком-то учении, о приказе Смерти, о знаниях, о Генетте. Как бы лучник желал забыть это имя. Совсем недавно оно звучало гордо. Они помогали людям, пострадавшим от войны, развязанной королем Рамонисом. Не просто так в народе ему дали прозвище Король Горя. Никого не удивит, если в будущем его назовут Рамонисом Горестным или Рамонисом Черным, вспоминая эти темные и полные горя времена. Заберите его, Солнце и Луна! Как из семени Леонарда мог произойти такой тиран? Как Киланна, Меворийская Звезда, могла родить такое чудовище? Это чужая кровь или мутация чистой крови? Король смешал все краски, добавив черной столько, что другие цвета почти померкли; он замалевал своими ручонками картину, нарисованную Леонардом и дополненную Киланной. Гонения Служителей были лишь началом. Крах империи неизбежен. Но Рамонис сам начал рушить ее, жертвуя тысячами жизней. Он стал причиной… Лиза… Без всего этого Ангил бы не встретился с ней. Без Рамониса он бы не помогал людям, не был бы заказан, ему не подослали бы девушку, чтобы усыпить его внимание. Без Кровавого Короля Генетта не стал бы прежним Ангилом… не полюбил бы Лизу. И сколько «бы»! Череда случайностей, напоминающих рисунок на листике, упавшем с дерева под ноги путнику; лабиринт расходящихся тропок, по которому все вынуждены рыскать, разыскивая неизвестные им самим смыслы и ответы на вопросы, боясь увидеть единственного жителя этого лабиринта. Но ни один гость не может надеяться на его гостеприимство, не может уйти живым, как бы не пытался нам сказать обратное древний миф. Но даже этот Астерий, блуждающий по сотнями артерий Жизни и Смерти вряд ли когда-то отыщет хотя бы один ответ. Мозг тоже напоминает лабиринт. В честь чего? Может, напоминает о нашей участи? или символизирует нашу тягу к поиску? Может, он и есть то строение, имеющее сотни, тысячи углов? Ха, смешно… Смешно, что выбраться нам не суждено, но мы все ищем выход, думая, что он есть. Что есть что-то вне извивов множества коридоров.
Ангил брел по лесу, всматриваясь в корни, и в голове что-то смутно проглядывало — свеча горит в километре от наблюдателя. Повсюду он видел оставленный на дереве крестик. Почему он на каждом из стволов? Сверчки затрещали трещотками. Вот холмик ее могилы, который они проходили пару минут назад. Стоп. Они? Уже проходили? Оглянувшись, лучник убедился, что вокруг никого. Неужто он ходит кругами, все время возвращаясь к любимой? Это невозможно. Тут что-то не так. Ноги ломали опавшие тонкие веточки. Убежать отсюда! Оставить Смерть позади! Забыть! Отдать на откуп прошлому! Снова тихий холмик, и снова он, сызнова крестики на деревьях, вздыбленная почва, укрывшая, словно одеяло, мертвую девушку. Умерла! Она умерла! Но не ждет на той стороне… Хотела, чтобы жил ради нее… Лиза? Девушка стояла перед Ангилом, пристально всматриваясь в него. Ее взгляд искал что-то в его облике. Не может быть. Она не может… Он почувствовал в руке тяжесть. Кинжал. Клинок вонзился девушке в живот, и в то же мгновение десятки разноцветных бабочек, составлявших возлюбленную, разлетелись в разные стороны. Они кружили вокруг Служителя, создавая вокруг него живые стены. Сквозь прорехи в изгороди он заметил бабочку, летающую отдельно от остальных: у нее были прозрачные, с голубым отливом, крылышки, на которых сияли два насыщенно-зеленых кружка — глаза. Лучник одним рывком вырвался из окружения и устремился к загадочной бабочке, которую никогда ранее не видел. Она была уже в нескольких метрах, когда мир… моргнул? Картина перед глазами Ангила начала распадаться, разлетаться на небольшие обрывки. Это все бабочки! Но та, особенная, все еще порхает вдалеке, в лучах солнца приобретая особую красоту. Служитель побежал к ней, распугивая бабочек, из рисунков на крыльях которых состоял окружающий мир. Реальность разлеталась в разные стороны, то ли перестраиваясь, то ли окончательно рассеиваясь в пустоте, а он все бежал, вытянув руки вперед. Уже совсем близко. Вот она, уже в руках. Но как только руки сомкнулось вокруг хрупкого тельца бабочки, все исчезло. Снова лучник стоял посреди леса, вглядываясь в его глубину. Не силой, понял он. Вот она! Снова эта бабочка. Ангил медленно протянул к ней руку, повернув ее ладонью вверх. Указательный палец слегка выдавался вперед относительно других. Мореподобно помахивая крылышками, обладательница зеленых глазок присела на кончик пальца, подергивая своими усиками. Неторопливо Служитель поднес руку ближе к лицу, чтобы внимательнее рассмотреть причудливый узор. Такой простой, но… никем не виданный ранее. Лучник снял шапку и, следуя внутреннему приказу, посадил туда насекомое. Вернув шапку на место и поправив перо, он продолжил бесцельный путь вперед, долженствующий закончиться… Подумав, он добавил: однажды.