Что-то изменилось. Раскрыв глаза, Ангил увидел песчаный берег океана или моря, в котором топилось солнце. Тихий шум волн успокаивал, даруя особенное спокойствие. Лучник сел на белый песок, всматриваясь в далекий горизонт. Тишь. Вода отражает человека. Иногда она молода, ровна и чиста, а иной раз покроется морщинами, становясь многолетней старухой на исходе дней. И меняется все это в один короткий миг, который не замечаешь, пока он не ушел безвозвратно. Стремишься вернуть его, наверстать упущенное, но так только больше упускаешь. Оглядываешься на свое прошлое и понимаешь, что гнался за призраком, будь то видение, явившееся в бреду, или тень отца Га… Нет. Нельзя так просто отпускать Жизнь. Ведь все это не цикл… Это длинная полоса. И первая его часть в разы меньше второй, ведь вторая не имеет конца. Это луч, устремленный в Бесконечность. Но есть же начало. А что до начала? Ничего? Или Смерть предшествует Жизни? Тогда откуда бы взялась Смерть? Должен же быть ответ на этот вопрос. Но он заперт за семью печатями. Запреты, замки, загадки… лабиринты, ловушки… проклятия… пустота. Жажда знаний — тяжелейшее искушение. Дух и Материя ничто по сравнению с Знанием. В его руках власть. На что только не готовы люди ради знаний. Поэтому он сбежал. Знал, что произойдет. Создал себе свой мир и ждет в нем поворотного момента. Но каково это — знать все? Разве есть тогда интерес к Жизни, если в ней нет ни одной загадки? Или тогда интересом становится распоряжение этим богатством? Кто-то отвечал бы на все вопросы, кто-то прятал бы знания от всего мира. Если бы, конечно, пережил такое количество информации в голове. Волны набегали на берег, вырастали и ударялись о песок, чтобы затем отступить, готовя новое наступление. Так было, так есть и так будет. Неизменно. И он был, есть и будет. Мир переполнен неизменным, будь то волны, бегущие по глади неба облака, светило в центре системы. Все это меняется, но так медленно, что людям кажется постоянным. Людям, которые подобны муравьям, суетящимся в своем муравейнике. Они не знают ничего вне его. Им это и не нужно. Суета сует. И каждый архитектор-муравей мнит себя уникальным, он верит, что сможет что-то изменить, но здесь и сейчас подстраивается под толпу. Даже если он действительно уникален, то убивает свою идентичность, примыкая к массе. Сколько таких уже потеряно? А если один из них сможет что-то изменить, построить дорогу из муравейника в мир… Не обвинят ли его в еретичестве, использовании магии, оппозиции муравьиному государству? Он так хотел показать вам путь наружу, а вы запираетесь в своем пузыре, ехидно улыбаясь своей непросвещенности. Бесконечность дает всем Искусство, дает творить. Но если когда-то это и было важно, наряду с культами Знания и Духа, то сейчас правят культы материального. Глупость взошла на трон и правит всем миром. Всеми мирами. Безусловно, где-то сохранены древние устои, но новизна распространяется с упорством серой слизи. О чем думаю? Не то время для некоторых мыслей. Будто ветер задувает в щели между дверью и стеной. Просачивается что-то забытое…
— Ангил… — раздалось за спиной у лучника.
— Лиза? — Он обернулся и увидел ее: она стояла перед ним, обтекаемая оранжевым светом заката; платье развевалось на ветру, обозначая контуры тела девушки.
— Ты снова исчезнешь, — сетовал Служитель, — все это лишь мираж, плод воображения.
— Я тут. Разве не так?
— Так, но… Это не настоящая ты.
— Думаешь?