— Уверен.
— Я живу в твоей памяти, в памяти Медвера, Ады, Тайпана и Тарпана. Живу.
— Живет память о тебе, но сама ты умерла.
— Ты отвергаешь меня?
— Нет! Я… боюсь, что ты снова уйдешь, но уже не вернешься. Что потеряю тебя даже тут.
— Я буду тут до тех пор, пока ты помнишь.
— Помню…
— Мы оба знаем о привычке забывать.
— Обещаю тебе, что не забуду.
— Не обещай. Лучше сделай.
— Ни дня без мысли о тебе…
— Ни дня… Но продолжай жить ради меня. Ради нас. Ради детей. Ради друзей.
— Но Аполлоний…
— Он загадал трудную загадку, но ответ лежал на поверхности.
— Ты знаешь ответ. Сказала мне его, перед…
— Да, сказала. Но напрямую говорить нельзя.
— Я уже понял, что значат твои слова.
— Не могу даже сказать, верно ли понял. Каков твой ответ?
— Борьба. Нужно бороться до конца.
Девушка молча глядела на засыпающее солнце.
— Уверен, это и есть та истина, к которой он вел, — продолжал Ангил.
— Тайпан и Тарпан давно знают, но были сбиты с пути. А дети… Дети догадываются.
— Нужно сказать им.
— Нет. Все должны понять сами.
— А если Губитель еще кого-то убьет, прежде чем все догадаются?
— Значит, такова Судьба. Или так решил Случай.
— Ты ведь сама не хочешь, чтобы дети умирали.
— Не хочу.
— А если он убьет их?
— Такова воля Смерти.
— А где же Судьба и Случай?
— Воля Смерти именно такова только благодаря им.
— Что тебе открылось после смерти?
— Не могу говорить. Ты и так понял, что теперь я знаю куда больше, чем при жизни.
— Кто тебе поведал?
— Кажется мне открылось что-то из того, что я впитала за последние месяцы. Сны у Служителей. Знания, которых не может быть.
— Ты ли это? — задумался Служитель. — Или это мой мозг тебя выдумал? Ты не Лиза… Ты мутное воспоминание, окрашенное цветами моих мыслей.
Даже если так, то что с того? Я же живу в твоей памяти.
Это не ты… не Лиза. Это дефектная копия. Пародия.
Ты влюблен в пародию.
Я влюблен в память о ней.
Ты любишь образ, который создал у себя в голове.
Нет! Лиза была прекрасна!
Или были изъяны?
У всех они есть. Я просто их не видел.
Верно. Видел то, что хотел видеть.
Не смей так говорить! Я любил и люблю Лизу!
Но не спас.
Она… Она сделала выбор!
И ты сделал. Бороться. — Тень Лизы усмехнулась.
Она понемногу распадалась, расплывалась, превращалась в мимолетный отблеск. Контуры смывались, Лиза как бы смешивалась с фоном, становясь его частью. Когда она растворилась, оставив после себя только горечь, Ангил упал на колени и с силой ударил песок. Странный щебет волн отвлекал от мыслей. Или это не волны?
«Ангил!» — доносилось издалека.
«Ангил!» — повторилось снова.
«Нападение! Помоги! Ангил!»
Голос Ады…
Кошмар начал разрываться на неровные клочки Пространства, а лучник оказался в бесконечной пустоте. Просыпаясь он слышал:
«Не… Бояться… Смерти…»
Ее голос. Лиза…
Глава 17. Борьба
Служители обычно живут не более пары веков. Все мы знаем, что Служители могут стареть с той же скоростью, что и Низшие (в нашем случае — люди), а могут не стареть вообще. Также мы знаем, что они могут появиться в мире уже в зрелом возрасте, имея ложные воспоминания, а могут и родиться в семье людей. Во втором случае они растут до определенного возраста, а затем старение либо замедляется, либо останавливается.
Итак, почему же они живут от силы лет триста? Ответ, на самом деле, прост. Когда ты бессмертен, твоя жизнь начинает обесцениваться. Ты теряешь людей, а затем перестаешь знакомиться с новыми, ведь и они рано или поздно умрут. Ты перестаешь жить в любви, и начинаешь погружаться в глубочайшую апатию. Какова цель этой бесконечной жизни, если в ней больше горя, чем счастья? В мелочах, ответите вы. Будете правы, но не на столь огромных отрезках времени.