«Не отпускать, — думала девочка, шагая рядом с мальчиком и цепляясь за его руку, как за спасительный линь, — что бы не случилось — не отпускать. Уйдем вместе. Никогда не оставит. Знаю. И я не брошу. Это странное чувство переполняет меня, словно кувшин, в котором уже нет места для вина, но кто-то все подливает и подливает, и вино выливается наружу. Чувствую себя этим кувшином. Заденут — упаду — разобьюсь. И никто не соберет. Какой бы сильной не пыталась казаться, страхи одолевают. Боюсь. Боюсь за Меда, за себя, за Ангила, Тайпана и Тарпана. Три старика, которые не могут понять, что наш ответ правильный, а их — нет. Тайп, вроде, догадывается, Ангил тоже, а вот Тарп… Этот звонкоголовый громила так уверен в своей “борьбе”, что первым же бросится на Губителя, когда придет время. Уйдем с Медом. Страшно думать о том самом. Даже слово пугает. Мы просто уйдем куда-то. И все. Конец. Будет не больно. Быстро. А начиналось с глупостей в трактире. Кто меня за язык тянул такую околесицу нести? Ну да, он раздражал немного, но он же из деревни, совсем еще глупыш. Теперь повзрослел, стал мужественнее, умнее. Как же поначалу хотел дружить. Мне не нравились его попытки со мной сблизиться. А потом защитил меня и всю группу. Не могла же я оставить его наедине с этими кошмарами и самопоеданием. Тогда все и началось. Поняла, что он хороший. А та ночь в городе… перед осадой… Зачем я пошла открывать ему дверь в таком виде? Даже не знала, кто там, но хорошо, что попался он. Сонная была, но не настолько же. Словно чувствовала. Словно знала что-то. А он повел себя неплохо. Мы становились все ближе, пока не пришли к разрушенному домику. Вот там… Там я поняла, что чувствую. Ох, эти поцелуи! Как они согревают! Как холодят, вызывая мурашки! Изумительное чувство… И к чему пришли? Идем обратно, навстречу Губителю. Ангил больше не хочет убегать, хочет вернуться в знакомое место с одинокой могилой и раскопать там еще минимум одну. В груди колет. Мед обещал не оставлять меня, он не оставит, не бросит. Вся жизнь в бегах. Всегда куда-то шла, всегда кто-то бросал. Но Мед… Он не бросит. Никто больше не оставит меня одну. Уйдем вместе. А если… если Мед решит погеройствовать? Я знаю, он может. Тогда надолго этот дурачок от меня не избавится. Я рвану сразу за ним! Это так страшно… А вдруг будет больно? Мед обещал, что всегда будет рядом и не даст мне страдать. Это успокаивает. Дает надежду. Такая у него сильная рука. Не настолько огромная, как у Тарпана, но сильная. В ней словно сталь, но она такая теплая. Этой рукой он может убивать, но меня он ею защищает. Удивительно, сколь мир двуличен. Одна и та же вещь может принести Смерть и дать Жизнь. Удивительно! Свет и тьма — это две стороны монеты, которая, не переставая, крутится в пространстве и времени, постоянно оголяя для наблюдателя одну из сторон. Выходит, и Аполлоний может… Уйдем вдвоем. Вместе. Боюсь боли. Мед поможет. Защитит. Холодно. Прижаться к нему. Тепло… Да, так лучше. Не хочу отпускать его. Не хочу. И не отпущу, как бы сильно не тянули. Не бросит. Любит. И я люблю. Очень сильно люблю. Жизни не представляю без него. Как так быстро все произошло? Недавно думала, что дурак, а теперь… И почему нам все это дано перед Смертью? Почему сейчас, а не раньше? Почему!? Почему я знаю, что сегодня последний день, что сегодня все решится? Не хочу я этого знать! Хочу жить в мире цветов и солнца! Не хочу думать о плохом! Не хочу терять близких! Не хочу терять Медвера! Чтоб этого Губителя Солнце и Луна сгубили! Он забрал у нас Лизу… Забрал у Лизы Жизнь. Она была готова, но не были готовы мы. Умерла ради наших жизней, но сможем ли мы их сохранить? Мы обязаны сохранить! Иначе зачем была эта жертва? Она пожертвовала собой ради нас… И мы будем жить. Ради нее. Нет, она бы не хотела такой формулировки. Ради нас…»