— Пора отвечать, — царапая воздух, проговорил Аполлоний.
Ангил положил стрелу на лук и прошептал одно слово. Наконечник побелел.
— Все скорбишь о Лизе? Забудь ее, как забыл других.
— Предпочитаю помнить, — ответил лучник.
В следующее мгновение стрела уже неслась к врагу, чтобы пронзить его плоть. Но Губитель успел среагировать и поймал ее рукой. Наконечник остановился в паре сантиметров от его лица. Пространство вокруг смыло волной заговора, оставив в радиусе нескольких метров мертвую землю, а на кончике наконечника образовалась совсем маленькая точка — это стерлись Пространство и Время. Но Аполлоний был жив. Он отбросил стрелу и направился к беглецам. Ангил был ошарашен. Знал же, что так будет, но…
Тарпан рванулся вперед, выкрикивая грубые ругательства. Он несся на врага, собираясь убить саму Смерть, воплотившуюся в Губителе.
— Борьба! Мой ответ — борьба! И сейчас я докажу, что прав. — Гигант был уже в паре метров от Десницы Смерти. Он сделал обманный рывок влево, а затем бросился вправо, чтобы схватить противника, но в воздухе свистнул клинок, ослепив на миг наблюдателей.
Тяжелая металлическая маска коня со звоном упала в белоснежные цветы. Рядом с ней рухнуло мускулистое тело, орошая невинную белизну поляны бордовой кровью.
— Ответ неверный, — проскрежетал Губитель.
Медвер потерял контроль. Внутри вспыхнуло пламя, и зверь пробудился. Медвежонок кинулся к Служителю Смерти, желая разорвать его на части. Аполлоний уклонялся от ударов мальчика и наносил ему неглубокие раны, заставляя его злиться еще больше.
— Вот! Настоящий противник, а не эти слабаки. Я чувствую в тебе ярость! Она кипит, словно лава в жерле вулкана. Интересно, что будет, если случится извержение?
Медвер прыгнул на Губителя, но тот увернулся и, когда мальчик приземлился на землю и, не удержав равновесие, покатился, пнул его так, что тот отлетел в сторону и на мгновение потерял сознание от боли. Ада заиграла на флейте, пытаясь усыпить Десницу Смерти, но на него не действовали ее чары.
— Ты можешь лучше, — сказал он ей. — Может, нужно немного мотивации?
Аполлоний направился к девочке. Медвер лежал среди цветов и не двигался, Ангил пускал стрелу за стрелой, но те отлетали, отбитые клинком, а Тайпан разочаровавшись в своих ядах, встал перед девочкой, намереваясь защищать ее, пока не умрет. Пар вырывался из ртов, холод полз по конечностям, пронизывая их до костей.
— Ну же, скажите мне заветное слово, — улыбаясь, скрипел Губитель. — Примите Смерть. Я хочу увидеть, что вы поняли.
Бесполезно, думал Ангил, его невозможно убить. Поражение.
Десница Смерти ударом наотмашь бросил старика на белесое ложе ромашек. Лучник не мог пошевелиться. Черноволосый мужчина схватил Аду за плечо и приставил ледяное лезвие к ее теплому горлу.
— Такая хрупкая… как бабочка. — Тут он взглянул на Ангила. — Жаль будет лишать мир такой красоты.
— Мед! — всхлипывая и разрывая горло, кричала Ада. — Мед!!! — Она видела, что мальчик шевелится и пытается встать. Флейта далеко… Девочка закрыла глаза и дала жизнь привычному ручейку. Он спокойно струился вниз по холму, понимая, что никогда не попадет в океан. Но вдруг что-то изменилось. Ада словно нашла другие источники, из которых тоже текли ручьи. Они сливались воедино, образуя мелкую речку, похожую на ту, что текла у разрушенного дома Ангила. С каждым километром река разрасталась, копила силу, пробивала себе путь. Она стремилась к океану. Уже видела его, распадалась на дельту… Сливалась с его водами. Девочка чуть не захлебнулась хлынувшей в нее силой и из последних сил выкрикнула, вкладывая в свой крик всю ярость: — МЕ-ЕД!!!
Мальчик вскочил, словно его подняли невидимые руки, и, рыча, с огромной скоростью понесся к любимой.
— Да! — ликовал Аполлоний. — То, что нужно.
Губитель отпустил девочку, развернулся, и взгляды противников встретились: бушующая магма и ледяная пустыня. Ада бросилась к Ангилу, и оба скрылись за деревом в тот момент, когда Медвежонок прыгнул на врага. Служитель Смерти пригнулся, и мальчик пролетел над ним.