— Примерно… — ничего не поняв, сказал мальчик.
— Иногда, конечно, встречаются и те, кто на сто процентов принадлежит Судьбе или Случаю. Последние опаснее всего, они полностью непредсказуемы.
— А как понять, насколько ты принадлежишь Судьбе и Случаю?
— Это уже не ко мне, мальчик, я нашел эту информацию в древних книгах Гнозия. Его труд дошел до нас частями, но в них содержится просто безумное количество информации о нашем мире и Многомирии.
— Многомирии?
— Многомирие — это название всего нашего мира, всех существующих миров.
— Я не совсем понимаю… Какие еще миры? сколько их вообще?
— Мы еще поговорим об этом, Мед. Я расскажу все, что смог вычитать из тех крох, оставшихся нам от многотомного труда.
В этот момент дверь распахнулась, открывая Медверу вид на Аду, облаченную в одну ночную рубашку, извивающуюся на ветру. Она приказала ему не пялиться и пригласила мальчика со стариком внутрь. Чуть позже вернулся Тарпан и поменял воду в лохани, Тайпан нагрел ее, а потом повелел мальчику вымыться. Тот скинул одежду и забрался в горячую воду, содрогнувшись от приятной дрожи, пронзившей все тело. Впервые он мылся в горячей воде, намыливая себя мылом и растирая кожу мочалкой. Эти ощущения он вряд ли смог бы описать словами… Медвер ощущал себя лишним в этом месте, — его тут быть не должно, это все неправильно. Он бежит с незнакомыми людьми от незнакомой опасности… Может, они ведут его куда-то, где ему сделают больно? Но к чему тогда эти все разговоры о бегстве? Нет, он решил, что будет верить Аде, она его точно не обманет. Эта девочка может пытаться влиять на его чувства, но врет она плохо, — мальчик это понял, когда Ада стащила его каштан и пыталась обвинить в этом белок. Во время их первого разговора девочка казалась ему очень заносчивой, но через какое-то время Медвер понял, что она была права. Теперь же мальчику нравится ее компания, — в деревне у него даже таких друзей не было.
Деревня... Тогда все было проще — каждый день одно и тоже, те же задачи, те же действия. Но в прошлом были и мама с папой… Отца он скорее боялся и уважал, а вот маму любил, любил всю свою семью, которой теперь нет. Живы ли они? мертвы? Ответа не было.
Когда в нос рванулась вода, он подскочил и вырвался из ее уютных пут, оказавшись в прохладном воздухе, вызывающем робкие мурашки на глади кожи. С кончика носа и подбородка срывались капли, воссоединяясь с общим и теряя индивидуальное. Ада и Лиза сидели на большой кровати, а Тайпан, Тарпан и Ангил устроились за столом. Тут лучник заметил, что Медвер проснулся, и велел ему вытираться.
Покраснев от нескромного взгляда девочки, мальчик насухо вытер тело и облачился в нижнее белье, подготовленное кем-то из взрослых. Уловив нить разговора, он понял, что завтра утром они покинут дом и направятся на запад, намереваясь дойти до столицы, а потом повернуть на север или отплыть на корабле. Послезавтра их группа должна добраться до Аринора, где они купят все необходимое для долгого путешествия. От Аринора пойдут преимущественно лесами и полями, почти не заходя в деревни и города, стараясь не выходить к дорогам, пробираясь все дальше и дальше по оленьим тропам.
После завершения многословного обсуждения плана побега, Ада и Лиза легли спать в кровати Тарпана, укрывшись шкурами, а Медверу постелили на полу рядом с ними, так как спать в постели Тайпана было опасно из-за огромного количества ядов, полностью пропитавших старика и кровать. Без ядов седовласый Служитель чувствует себя мертвым. Сам он молча сидел за столом напротив Тарпана и о чем-то думал, а Ангил, ничего не сказав, вышел за дверь и скрылся в ночи. Отяжелевшие веки слипались и уговаривали мозг забыться, мальчик некоторое время ворочался, вспоминая собственное прошлое, а затем заснул.
Глава 4. Страх
История Служителей полна тайн. Греческий философ Гнозий написал о них отдельную книгу, которая дошла до нас лишь частично. Сейчас мы можем лишь собрать некоторые отрывки из его многотомного труда и дать им максимально возможное распространение.