Выбрать главу

Стоны разрушающегося города доносились до них какое-то время, но скоро затихли, сменившись гнетущей тишиной. К вечеру Лиза уже не могла идти, потому лучник понес ее на руках, закинув за спину лук, у Ады открылось второе дыхание, у Медвера слегка болели ноги, а Тайпан и Тарпан будто бы вовсе не устали. В городе они не успели купить все, что хотели, поэтому в ближайшей деревне путники планировали купить необходимые вещи и провизию.

Раздув юный огонек будущего костра, Ангил отправился в лес, где планировал убить сегодняшний ужин, но в случае провала у них оставался хлеб, который можно было сравнить по твердости с камнем. Он был нарезан небольшими кусками, которые помещались в рот и там размачивались слюной.

Мальчик все пытался понять, почему взрослые не устают, а он и Ада вечно метаются между усталостью и бодростью. На прямой вопрос старик ответил так же прямо:

— Вы еще растете, потому ваши организмы только начинают переходить из человеческого состояния в состояние Служителя.

— Но ты же говорил, что некоторые Служители приходят в мир взрослыми, с ненастоящими воспоминаниями.

— Верно. Им развиваться не надо, но вы… Вы будете расти до определенного возраста, а затем ваше старение остановится или замедлится — а может продолжиться с той же скоростью. Именно в этот момент вы окончательно сформируетесь и сможете полностью использовать свои силы.

— Мы станем сильнее?

— Скорее всего. — Он почесал белоснежную щетину. — Ничего не обещаю.

Медвер подсел к Аде и посмотрел туда, куда был направлен ее взгляд — в пылающий костер. Тишину прервала Лиза, сетуя на то, что является в их команде обузой, которую постоянно нужно защищать.

— Я не хочу вечно быть жертвой.

— Ты не жертва, — возразил Тайпан, — жертвы не могут всего того, что можешь ты. Пойми, в человеке важна не его полезность, а его внутренняя сторона. И мы не дадим тебя в обиду, слышишь? Никогда. Потому что ты — одна из нас.

— Но я слаба, глупа, бесполезна.

— Ты важна для всех нас, в особенности — для Ангила. Этого достаточно.

Голоса сливались в голове Медвера, превращаясь в обширный гул, а однотонный лесной пейзаж превращался в многоцветную картину, напоминающую своим узором неровный ход времени. Мальчик вспоминал ушедшее прошлое, начавшее медленно расплываться в его памяти, и устало глядел в одну точку, обдумывая все, что произошло с ним за эти несколько дней. Их группой движет лишь страх перед каким-то там убийцей, который, якобы, всегда выходит из битвы победителем, но он один, а с Ангилом — целая команда, не раз проверенная в бою. Может Аполлоний и силен, но против трех взрослых и двух юных Служителей он ничего не сможет. Нужно принять этот вызов, вступить в бой. Это можно было сравнить с деревенским задирой, Алушем, которого в один день сильно избили палками все обиженные им дети, среди которых был и Медвер. Каким бы тот не был грозным, вместе они с легкостью его одолели. Тем более, Ангил будет стрелять в него из лука, а Тайпан будет пытаться его отравить, — они не полезут в ближний бой, пока это будет возможно. А эти трое, «БИВ», видимо, работают на врага. Из разговора старика и лучника, мальчик понял, что именно они скрыли армию от взоров дозорных и разведчиков, но еще он услышал, что ранее они охотились на Служителей, чем сыскали себе темную славу и любовь враждебно настроенных против Служителей людей.

Короткий хруст ветки, на которую Ангил наступил специально, вывел Медвера из раздумий и обратил взгляды всех путников на вернувшегося из леса товарища. Светловолосый Служитель бросил тушу олененка рядом с костром и кивком головы приказал Тарпану разделать сегодняшний ужин, а сам подозвал Медвежонка и повел его подальше от костра. Мальчик поделился с ним недовольством по поводу своего прозвища, но лучник доходчиво объяснил ему, почему выбрал именно медведя и почему Медвер пока что только медвежонок. Его ярость, вырвавшаяся в таверне, была пропитана звериной энергией, он был в тот момент хищником среди добычи, но сам всплеск продлился недолго, так как страх за содеянное заглушил поток злости. С этого момента ему нужно будет учиться вызывать и прогонять состояние звериной ярости в любой момент, но каким способом это делать — Ангил не знал. Было понятно, что силу Медвежонку дает именно злость, она его питает, но вызвать такие сильные эмоции было неимоверно трудно, потому в данный момент перед ними стояла одна-единственная задача: придумать, как мальчику злить самого себя. Самым легким, на словах, способом оказались воспоминания, но те вызывали у Медвера скорее печаль, нежели агрессию. Другим вариантом было нанесение себе каких-то ударов и порезов, что помогало еще меньше. Спустя какое-то время, у них совсем опустились руки, но тут лучнику в голову пришла интересная идея: что если Ада будет помогать с вызовом нужных эмоций?