Когда они возвращались к костру, Медвежонок спросил:
— Кто ты?
— Что? — обернувшись, переспросил мужчина. — В каком смысле?
— Ты ведешь себя не как обычный Служитель.
— Я стар, Медвежонок. Прожив столько лет, сколько их прожил я, никогда не будешь прежним.
— Я ни разу не видел, чтобы ты спал.
— Тайпан и Тарпан тоже не спят.
— Они раз в несколько дней ложатся спать, чтобы восстановить силы.
— Мне это не нужно.
— Ладно, но что насчет еды и питья. Ты ешь только тогда, когда все смотрят, когда могут возникнуть неудобные вопросы.
— Мне это не нужно, мальчик. Такой вот я Служитель.
— А как же ты сам? Как же то, что ты не мокнешь, на тебе всегда сухая одежда, а от туши олененка на тебе не осталось ни капли крови?
— Это все мои силы, Мед. Я не смогу тебе объяснить, откуда у меня это, потому что сам не знаю.
— Не знаешь, или не хочешь говорить?
После этих слов между ними повисло тяжелое молчание, которое нарушал лишь шелест крон многолетних деревьев.
— Идем, — сказал лучник и двинулся дальше, — нас уже, наверное, потеряли.
— Ты звал меня только ради того, чтобы попробовать вызвать злость, или была еще причина?
Ангил остановился и повернулся к Медверу, — в темноте сверкнули сливовые глаза, в которых читались не прошедшие годы, но прошедшие тысячелетия. Казалось, в них заключен весь мир, все небо. Беспокойство мерзко закопошилось в животе мальчика, — он невольно шагнул от мужчины.
— Была… — пронеслось в воздухе. — Я хотел поговорить о тебе.
— А что обо мне говорить? Рабочий паренек из захолустной деревушки — весь сказ.
— Ты силен, Мед. Настолько силен, что Тарпан через пару лет даже сопротивление тебе оказать не сможет. Я никогда не видел такой силы в Служителе, не считая Аполлония…
— Он тоже Служитель?
— Да, но… он намного сильнее всех остальных.
— Почему так?
— Потому что он — итог союза Смерти и…
— И?
— Бесконечности.
— Я не понимаю, как все это может соединиться, но поверю тебе на слово.
— Тайпан расскажет тебе то, что знает, а я смогу потом дополнить твои знания.
— Иногда лучше чего-то не знать, как я понял на своем же опыте. Это все не моего уровня.
— Хорошо, Мед…
— Но раз уж я настолько сильный, то почему бы нам всем не напасть на этого Аполлония и не убить его? Нас пятеро, а он один.
— Ты не знаешь его, мальчик.
— Зато знаю, что нельзя всю жизнь бегать.
— Я найду способ нас спрятать.
— Сильно на это надеюсь, иначе я сам найду его и убью.
— А если не убьешь — умрешь сам.
— Даже это будет лучше вечного страха. Нельзя все время убегать, нужно давать бой опасностям.
— Аполлоний — не простая опасность, он — сама Сме…
— Да-да, какой он страшный! Я тоже испугался, верно, но никто не выстоит против нескольких противников.
— Ты еще ребенок, поэтому так говоришь. Ты думаешь, что это все так просто, но ты не знаешь Аполлония, ты не видел его в деле.
— А ты видел? Почему же тогда ушел живым?
— Потому что тогда он не за мной пришел.
— А если он сейчас идет за тобой, зачем ему мы?
— Мальчик… Губителю сейчас дана свобода, он чистит мир от Служителей — всех Служителей.