Выбрать главу

Когда они возвращались к костру, Медвежонок спросил:

— Кто ты?

— Что? — обернувшись, переспросил мужчина. — В каком смысле?

— Ты ведешь себя не как обычный Служитель.

— Я стар, Медвежонок. Прожив столько лет, сколько их прожил я, никогда не будешь прежним.

— Я ни разу не видел, чтобы ты спал.

— Тайпан и Тарпан тоже не спят.

— Они раз в несколько дней ложатся спать, чтобы восстановить силы.

— Мне это не нужно.

— Ладно, но что насчет еды и питья. Ты ешь только тогда, когда все смотрят, когда могут возникнуть неудобные вопросы.

— Мне это не нужно, мальчик. Такой вот я Служитель.

— А как же ты сам? Как же то, что ты не мокнешь, на тебе всегда сухая одежда, а от туши олененка на тебе не осталось ни капли крови?

— Это все мои силы, Мед. Я не смогу тебе объяснить, откуда у меня это, потому что сам не знаю.

— Не знаешь, или не хочешь говорить?

После этих слов между ними повисло тяжелое молчание, которое нарушал лишь шелест крон многолетних деревьев.

— Идем, — сказал лучник и двинулся дальше, — нас уже, наверное, потеряли.

— Ты звал меня только ради того, чтобы попробовать вызвать злость, или была еще причина?

Ангил остановился и повернулся к Медверу, — в темноте сверкнули сливовые глаза, в которых читались не прошедшие годы, но прошедшие тысячелетия. Казалось, в них заключен весь мир, все небо. Беспокойство мерзко закопошилось в животе мальчика, — он невольно шагнул от мужчины.

— Была… — пронеслось в воздухе. — Я хотел поговорить о тебе.

— А что обо мне говорить? Рабочий паренек из захолустной деревушки — весь сказ.

— Ты силен, Мед. Настолько силен, что Тарпан через пару лет даже сопротивление тебе оказать не сможет. Я никогда не видел такой силы в Служителе, не считая Аполлония…

— Он тоже Служитель?

— Да, но… он намного сильнее всех остальных.

— Почему так?

— Потому что он — итог союза Смерти и…

— И?

— Бесконечности.

— Я не понимаю, как все это может соединиться, но поверю тебе на слово.

— Тайпан расскажет тебе то, что знает, а я смогу потом дополнить твои знания.

— Иногда лучше чего-то не знать, как я понял на своем же опыте. Это все не моего уровня.

— Хорошо, Мед…

— Но раз уж я настолько сильный, то почему бы нам всем не напасть на этого Аполлония и не убить его? Нас пятеро, а он один.

— Ты не знаешь его, мальчик.

— Зато знаю, что нельзя всю жизнь бегать.

— Я найду способ нас спрятать.

— Сильно на это надеюсь, иначе я сам найду его и убью.

— А если не убьешь — умрешь сам.

— Даже это будет лучше вечного страха. Нельзя все время убегать, нужно давать бой опасностям.

— Аполлоний — не простая опасность, он — сама Сме…

— Да-да, какой он страшный! Я тоже испугался, верно, но никто не выстоит против нескольких противников.

— Ты еще ребенок, поэтому так говоришь. Ты думаешь, что это все так просто, но ты не знаешь Аполлония, ты не видел его в деле.

— А ты видел? Почему же тогда ушел живым?

— Потому что тогда он не за мной пришел.

— А если он сейчас идет за тобой, зачем ему мы?

— Мальчик… Губителю сейчас дана свобода, он чистит мир от Служителей — всех Служителей.