— Но для кого? — вспылил он. — Я даже не знаю, живы ли мои родители, да и не нужен я им!
Девочка опустила глаза к костру. Мальчику показалось, что что-то блестящее скатилось по ее мягкой щеке.
— Я для тебя — никто? — Не дождавшись ответа, девочка встала и скрылась за темными деревьями.
Он смотрел ей вслед, пытаясь разглядеть ее силуэт, но она пропала. По сердцу словно кошки скребли… «Вот же идиот!» — мысленно воскликнул он и закрыл лицо ладонями. Его спина содрогалась от беззвучных рыданий, сотрясая тень, отбрасываемую огнем. Фантомная боль проникла в него и не хотела покидать уютный мозг, в котором зародилась, множа самокопания и самообвинения в кошмарном убийстве. Все это свалилось на него в один момент, но вместо того, чтобы поверить Аде и попытаться принять себя, Медвер каждый раз выбирает не верить. Девочка права, ему нужно это пережить и осознать, что в мире бывает и хуже. Но ведь ему важно не то, что происходит где-то в мире, но то, что делается рядом.
Он сидел бы так всю ночь, если бы Ада не вернулась и не приказала ему спать. Поборов беспокойные мысли, мальчик погрузился в сон, предвещающий многочисленные кошмары. Всю ночь девочка сидела рядом с ним, сохраняя его беспокойный сон и надеясь, что он сумеет пережить содеянное.
Медвер шел по бескрайней поляне, глядя на светлое безоблачное небо и купаясь в теплых солнечных лучах. От ярких красок болели глаза, а где-то в животе шевелилось предчувствие чего-то нехорошего. Неожиданно перед ним появилась бурная река, несущая свои воды перпендикулярно направлению его движения, но, присмотревшись, мальчик понял, что вниз по течению несется вовсе не вода, а кровь.
Повернувшись спиной к беспокойному потоку, он побежал от реки, но путь ему преградил еще один поток крови. Оглядевшись, Медвер осознал, что окружен бурлящей кровью, выходящей из берегов и медленно подбирающейся к нему. Его неистово скрутило, колени коснулись земли, а содержимое желудка ринулось наружу: вместе с кровью мальчик изверг из себя целое ухо и одинокий глаз, с укором вглядывающийся в Медвежонка. Ребенок вскочил на ноги и хотел было бежать, но теплая жидкость бордового цвета уже плескалась вокруг его ног. Тело парализовало, отбирая любой шанс на спасение, а уровень крови все рос, уже достигнув пояса. На пологом холме возникла фигура высокого мужчины, одетого в черное. Незнакомец шел на стук сердца Медвера и белозубо улыбался, черные глаза утягивали мальчика в свою пустоту, а беснующаяся кровь не смела к нему прикоснуться, расходясь перед ним и смыкаясь позади. Медвежонок силился пошевелиться, пока незнакомец приближался…
Но незнакомец ли? Внезапное узнавание озарило голову обездвиженного. Он осознал, где видел эту фигуру, и вспомнил, чем сопровождалась эта встреча. Кровь в венах застыла, дыхание прервалось, чтобы не продолжиться, мерзкий холод впивался остывшими когтистыми пальцами в хрупкую плоть ребенка, вызывая многочисленные мурашки по всей коже, а кости превратились в металлические штыри, пронизываюшие его тело. Мужчина приблизился к мальчику и нагнулся к нему, чтобы их лица были на одном уровне.
— У тебя большое будущее, мальчик… если выживешь, — рвал он воздух голосом. — Будет интересно тебя испытать. Еще рано, но скоро я приду, и тогда ты покажешь мне себя настоящего. Покажешь мне зверя.
— Нет! — вырвалось из уст Медвера. — Я не хочу! Не хочу иметь эти силы! Не хочу так жить!
— Тише, малыш. — Мужчина приложил указательный палец к своим губам. — Не кричи так, а то разбудишь себя. Нам же не нужно, чтобы ты так рано проснулся?
— Хочу проснуться! Не хочу видеть все это! И тебя! Я тебя не боюсь!
— Себя ты обманываешь, а вот меня обмануть не получится. Ты создан для убийства, а в противовес тебе существует Служитель, созданный для контроля. Вы отлично сыграетесь, если не рассоритесь. В большинстве миров вы ненавидите друг друга, а виной всему один поступок, совершенный или несовершенный… Слушай сердце, Медвежонок, и оно подскажет правильную дорогу.
— Откуда ты знаешь?..
— Я многое знаю. А вот тебе лучше не погружаться на глубину Знаний, не умея плавать, — утонешь.
— Не понимаю… Почему ты меня чему-то учишь?
— Такова моя задача. Разве должен я делать что-то иное?