— Но ты же гонишься за нами. И хочешь убить.
— Я мог бы давно вас всех перебить, если бы не уважал Ангила столь сильно. Да и других дел у меня много, так что вы можете подождать. — Аполлоний выпрямился. — Желательно, чтобы наш общий знакомый поскорее придумал способ от меня скрыться. И нашел ответ, конечно.
— Ты угрожаешь нас убить, а потом говоришь, что даешь Ангилу время скрыться и надеешься на такой исход… Это же нелогично.
— О, ты многого не знаешь, Медвер. Я не простой охотник за головами, не стандартный наемник.
— Но кто тогда?
— А вот тут начинается глубина, малыш. Неужто хочешь потонуть и оставить друзей одних?
— Но как это может быть связано?
— Ты еще мал, чтобы все понять. В будущем будут даны ответы, остается только ждать.
— Но ответь, почему ты так странно себя ведешь?
— Тут все просто… Потому что хочу.
— Но…
— У меня есть задача — я ее выполняю. Я там, где Смерть, а Смерть там, где я. Но и она иногда бывает благосклонна.
После этих слов Аполлоний обратился в ворона и стрелой взлетел в багровое небо, еще недавно бывшее голубым. Кровь схлынула, оставив Медвера на пустой поляне. Где-то за горизонтом невесомо заиграла флейта, сразу обратив на себя внимание ребенка. Он ступал ватными ногами по пушистой траве и вслушивался в приятную мелодию. Взобравшись на небольшой холмик, Медвежонок увидел у его подножия девочку, великолепно играющую на музыкальном инструменте. Когда мальчик спустился к ней, она обернулась, продолжая играть.
— Ада? — растерянно спросил он.
— Мед? Ты как здесь…
Гигантская тень легла на детей, заставив умолкнуть тихую мелодию. Они обратили лица к небу, но не увидели ничего, кроме кроваво-красного тумана, — он уже полностью окутал их, позволяя им видеть только друг друга. Фенек встала рядом с Медвежонком, оглядываясь по сторонам в ожидании чего-либо. Медвер, сам того не заметив, слегка загородил собою Аду и неотрывно смотрел в одну точку тумана, зная, что кошмар придет оттуда. Сквозь алую дымку было видно неясные силуэты, становящиеся все больше и четче с каждым мгновением. Дети глядели на них и не могли оторвать глаз — что-то волшебное заставляло их неотрывно следить за ними. Когда они приблизились достаточно, чтобы разобрать детали, глаза мальчика удивленно расширились, волосы на теле встали дыбом, а по лбу прокатились ледяные капли пота, — это были зверски убитые солдаты, волочащие за собой свои же внутренности и конечности, оторванные их убийцей. Они подволакивали сломанные ноги, некоторые из них ползли, но все они кричали примерно одно и то же:
— Убийца!
— Монстр!
— Отдай девку!
— Чудовище!
— Эта девчонка нас знатно повеселит!
— Животное!
— Зверь!
Медвежонок закрыл уши руками и старался не слышать их, не слышать правду, но мертвецы были все ближе, а нервная игра девочки на флейте не давала результата. Их бледные руки тянулись к ним, стремясь схватить… Аду!
— Да, я плохой человек! — вскричал Медвер. — Да, я убийца! Но ради спасения хороших людей я готов взять на себя всю грязь! Я готов забрать у вас жизни снова, если вы не сгинете!
Мертвые солдаты не слышали его и продолжали тянуть свои остывшие руки к теплому девичьему телу. Сжав кулаки, мальчик почувствовал, как горячая кровь бежит по венам, как костер распаляется в груди, он на секунду закрыл глаза, а открыл их уже зверь…
В тот же миг Медвежонок сорвался с места и парой ударов лишил первых солдат голов. Каждый удар даровал им вторую смерть и насыщал зверя еще большими силами, с каждым убитым солдатом росла сила Медвера, росла его ярость. Он быстро разобрался с кошмарным видением, и улыбнулся Аде сквозь пылающее пламя ярости, но та испуганно посмотрела ему за спину и ничего не ответила. Обернувшись, мальчик в увидел его… Аполлоний извлек из-за спины два боевых серпа и надвигался на зверя.
— Вот и проверим твои силы, мальчик. Пока что только тут, но скоро мы это повторим в реальном мире… если выживешь сейчас.
Медвежонок прыгнул на противника, но тот отступил в сторону, уходя от неминуемой гибели. Мужчина уклонялся от каждого удара, словно знал, куда будет бить его соперник, он несколько раз резанул воздух рядом с Медвером, но следующий удар пришелся в цель, — серп вонзился в плоть под ключицей. Второй уже свистел в воздухе, стремясь прямиком в глаз жертве…