Медвер и Ада единовременно вырвались из сна, скинув с себя плащ Ангила, которым тот их накрыл. Рядом с ними сидел сам лучник и серьезно глядел на мальчика.
— Твои сны опасны, Мед.
— Но что будет, если я умру во сне?
— Это зависит от твоих сил. Обычный Сновидец умрет, а Художник — нет. — Он поймал непонимающие взгляды детей. — Не вдавайтесь в подробности.
— А как Ада оказалась в моем сне?
— Вообще-то, ты — в моем, — поправила она.
— Вряд ли у вас есть такие способности, потому спишем это на случайность или… плащ.
— Плащ? Он-то тут при чем?
— Слишком много вопросов. Вы бы лучше интересовались ответами — многие из них более запутаны, чем вопросы.
— Иногда все вокруг говорят так, что я не понимаю ничего. — Мальчик повернулся к девочке. — Ты хоть что-то поняла?
— Только отдельные слова…
— Это сейчас не так важно, — проговорил Ангил. — Спите, но будьте аккуратны… А ты, Мед, постарайся думать о хорошем или хотя бы не вспоминать нашего общего знакомого, любящего все черное и дарующее Смерть. Спокойной ночи.
Лучник покинул детей, оставив их друг с другом. Их костерок давно погас, а костер, у которого спали остальные — Медверу сложно было смотреть им в глаза, — слегка проглядывал сквозь пышную зелень леса, напоминая, что мальчик и девочка не одни, как бы одиноко им не было, и как бы далеко от товарищей они не находились. Они все пройдут это испытание, которое подсунула им Жизнь, смогут скрыться и жить тихо, вдали от шума городов. Победят, какие бы трудности не стояли у них на пути.
Ада и Медвер легли спиной к спине и быстро провалились в глубокий сон, принесший им сладостное забвение на какое-то время.
Лиза что-то зашивала, сидя у костра, когда к ней подсел Ангил.
— Чем занимаешься?
— У Медвера порвалась одежда — зашиваю.
— Смотрю, кровь получилось отстирать.
— Ага. Спасибо Тайпану и его чудо-мылу. — Она кивнула на старика, играющего в кости с Тарпаном. — Ну и вымазался же мальчик.
— Весь в крови был…
— Он спас девочку.
— Я понимаю…
— Считаю, он поступил, как мужчина. Конечно, не стоило их всех убивать, но Мед же не мог иначе — в том его сила.
— Да, он смелый мальчик… Но ты мне лучше скажи, как ты сама?
— Я? Да я неплохо. Устаю, конечно, но травяные чаи Тайпана держат меня на ногах.
— Слишком часто их пить — вредно.
— Но иначе я просто буду вас тормозить.
— Лиза, — он нежно положил руку ей на щеку и повернул ее лицо к своему, — я не покину тебя, пока ты сама этого не пожелаешь. Ты сама ушла со мной, тебе и выбирать, когда уйти.
— Говоришь так, будто хочешь услышать: «сейчас».
— Я хочу услышать: «никогда».
— Даже учитывая то, что я бесполезна для вас?
— Ты для всех нас сделала больше, чем все мы — для тебя.
— А мозоли? Чаи?
— Все эти проблемы, которые мы решали и решаем, появились в твоей жизни после присоединения к нам, но в нашей жизни с твоим появлением только прибавилось. Ты очень важна для всех нас… для меня…
Девушка неожиданно поцеловала его и, отложив работу, обвила руками его шею.
— Я полная дура, что влюбилась в первого встреченного мною мужчину, но меня это устраивает.
— А я — полный дурак… — Их губы снова слились в нежном поцелуе. — Потому что влюбился в первую попавшуюся девчонку из таверны, посланную мне в подарок, чтобы наутро меня зарезал наемник.
— Иногда ты слишком много болтаешь.
— Думаю, никто с тобой не согласится.
— Давай-ка прогуляемся, — прошептал старик громиле. Они тихо встали и ушли в лес, оставив у костра воркующую парочку.
Глава 6. Прощение
Во втором томе Гнозий повествует о сотворении Высшими Многомирия. Сначала они создают саму сетку миров находящуюся более чем в трех измерениях: по одной оси идет Время, по другой — уровень, как называет ее автор трактата, «магии» в мире, по третьей — иные варианты миров на двух предыдущих осях, но есть еще неизвестное количество осей, по которым выстраиваются миры, являющиеся вариациями от вариаций миров; за этими осями — еще большее количество вариативных осей. Эти оси с вариациями миров называются неосновными и их изучение практически невозможно из-за их неохватного объема.