— Мед… нам нужно поговорить.
— Говори, — безэмоционально сказал Медвер.
— Я понимаю твой страх и твой слом. Ты встретился лицом к лицу со Смертью, и ее лик тебе не понравился. Поэтому мне хотелось бы рассказать тебе кое-что.
— Что же?
— Смерть и Жизнь противоположны, но они неотделимы друг от друга. Каждый из нас однажды делает выбор между ними и пускается по выбранной дороге, с которой очень трудно сойти. И ты, несмотря на свою смертоносную сущность, делаешь выбор в сторону Жизни. И вокруг тебя те, кто сделал такой же выбор. Мы убиваем, этого не скрыть, но стараемся делать это только в крайних случаях. И ты…
— Я создан убивать, — перебил мальчик.
— Ты не обязан убивать, но если понадобится сделать это ради близких… Разве ты не готов сделать все ради процветания Жизни?
— Как убийство может быть равно Жизни?
— Жизнь заключается не в существовании, но в создании новой жизни. Она заключена в… счастье в полном смысле этого слова. Счастье людей, решивших связать свои жизни и стать создателями чего-то нового, уподобляясь Высшим. В этом вся Жизнь.
— Но ради нее можно убивать? лишать Жизни?
— Некоторые люди рождены, чтобы быть убитыми, как бы это не было печально. Судьба и Случай играются всеми нами, они не щадят никого.
— Тогда почему Жизнь выбрала меня?
— Потому что ты создан для нее. Ты не принадлежишь Смерти.
— А кто принадлежит?
— Такие же люди, как и мы.
— Мы — Служители.
— Служители — те же люди, но у нас есть особые способности, позволяющие нам менять миры.
— А люди, принадлежащие Смерти?
— Их судьбы трагичны… Почти никто не смог сойти с тропы, на которую ступил. Только один человек вернулся оттуда, но сам он, думаю, предпочел бы умереть.
— Выходит, все мы созданы для чего-то конкретного?
— Не все… Это трудно объяснить, но у некоторых есть право выбора.
— И я, как ты сказал, выбрал Жизнь. Но позже ты добавил, что я создан для нее.
— Я выразился неточно… В этой вселенной ты выбрал Жизнь, а это значит, что конкретно ты создан для того, чтобы выбрать ее.
— «Этой вселенной»?
— Где-то ты выбрал Смерть. И лучше тебе не знать того Медвера.
— Я запутался во всех этих вселенных и других «я».
— Я просто хочу сказать, что ты ступил на путь Жизни, и сойти с него будет с каждым днем все сложнее. Да, твои способности смертельно опасны, но ведь они — ничто, если ими управляет человек, не желающий причинять боль без веской причины. Поверь, никто из нас не чист, но мы можем избавить себя от беспричинной грязи.
— Но Тарпан…
— Тарпан вспыльчив — он пережил многие страдания. Остановить его почти невозможно, но, сам по себе, этот громила тот еще добряк. Они с Тайпаном спрашивали о тебе. По их мнению, стоило оставить тебя наедине с Адой, чтобы ты смог выкарабкаться сам, но, как я вижу, все куда хуже, чем мы представляли.
— И ты пришел меня успокоить.
— Нет. Я пришел рассказать тебе немного деталей, которые смогут помочь тебе.
— Но я бросил родителей, убежал, а потом убил этих солдат… совершил много плохого.
— Мед… Я не буду тебя оправдывать, — просто вспомни, о чем мы говорили. Подумай над этим. — Ангил встал.
— Над тем, что где-то там есть плохой я? Да мне плевать! Это все происходит далеко, а не здесь. Я убил солдат! Я бросил родителей! Я! Не кто-то еще!
— Мед, — прервал мальчика лучник, — ты думаешь не о том. Никто тебе не говорит, что ты лучше, чем кто-то. Я говорю тебе о том, что ты не создан для Смерти. Разве тебе понравилось потрошить людей? Разве ты хочешь еще? Разве это дало тебе сил? Разве повысило настроение? Прошедшее не изменить, так подумай о будущем.
Ангил поднял засов и вышел за дверь, оставив Медвера с его мыслями. Мальчик больше не видел крови на руках, он думал о том, что сказал мужчина, думал о солдатах. И правда, что он может изменить? Лишь будущее… Сможет ли он больше никогда не убивать? А если опасность будет грозить Аде? Противоречия водили в его голове хоровод. Они сплетались в сложные узоры и метались из стороны в сторону, пока… все не затихло. Узел развязался и превратился в прямую линию. Медвер понял одну простую истину: он не простит себя за содеянное, но постарается загладить свою вину в будущем.