Выбрать главу

На стол с грохотом опустилась полная кружка эля, а в маленькую ручонку мальчонки отправилась небольшая монетка. Тот добавил что-то про готовность товара и убежал, а отец мозолистой рукой схватил пинту и разом выпил около половины. Рыгнув, он провел рукой по бороде и усам, а затем снова опрокинул кружку, на этот раз допив ее до конца.

— Посиди тут, никуда не уходи, — бросил он Медверу, поднялся с лавки и отправился к толстой женщине.

Он что-то сказал ей, она рассмеялась и повела его на второй этаж, где они скрылись за одной из множества дверей. Оставшись в одиночестве, ребенок продолжил изучение таверны: дубовая дверь закрывалась на засов и замок, который сейчас висел на крючке около двери; недалеко от входа была расположена высокая стойка, за которой стоял сам хозяин — мерзкий толстяк, — подающий напитки посетителям; позади него была дверь, ведущая на кухню, где, скорее всего, его жена и, возможно, дочери готовили еду, которую сегодня будут продавать гостям; дальше шла лестница на второй этаж, на котором со стороны были видны лишь закрытые двери, и куда эти женщины водили мужчин; все остальное пространство первого этажа занимали столы и скамьи, а напротив входа располагался большой камин, сейчас потушенный и хранящий в себе одну только золу. За одним из столов сидела девочка примерно его возраста, одетая в самую обычную одежду, она лениво поигрывала на дудочке и исподлобья поглядывала на мальчика. Ее светлые волосы были собраны в хвост, а голубые глаза проникали прямо в душу. Он скромно улыбнулся ей, но она не улыбнулась в ответ, тогда он отвернулся от нее и уставился в доски стола. Через пару мгновений кто-то присел рядом с ним на лавку, но Медвер не поднял взгляд.

— Ты думаешь, это хорошо? — спросил женский голос.

— Что хорошо? — опешив, вопрошал он.

— Ну, то, что твой отец ушел наверх с этой… шкурой.

— Не знаю. Наверное, хорошо, раз он это делает.

— А ты не думал, каково твоей матери? Где она сейчас?

— В городе. А почему ей должно быть как-то не так?

— Ты совсем дурак?

— Почему?

— Ты что, не знаешь, зачем тут эти женщины?

— Нет.

— Ты вроде уже взрослый, а на деле тебе будто пять.

— Мне четырнадцать.

— Тогда ты меня удивляешь своим незнанием. В моем городе, когда я еще там жила, все мальчишки делали это с девочками лет с тринадцати.

— Что делали? — посмотрел он на нее.

— Ну… то, что делают взрослые, чтобы…

— И ты делала?

— Нет! Чтобы я?.. Да ты меня за кого принял? За такую? — Она ткнула пальцем в женщин.

— Нет, конечно! Ты… красивая.

— Вот уж приятно сделал, — едко кинула девочка.

— Я же не хотел тебя обидеть, — оправдывался мальчик, а после короткой паузы спросил: — Что ты тут вообще делаешь?

— Отдыхаю, разве не ясно?

— А тебе сюда разве можно?

— Мне уже пятнадцать, конечно можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что у тебя за дудочка?

— «Дудочка»? Это у тебя дудочка, а у меня флейта.

— Сыграешь что-нибудь?

— А вот и не сыграю.

— Почему?

— Потому что я привыкла, что мужчина ведет себя прилично, а ты даже не ответил, что думаешь о поступке отца.

— Это его дело, я не хочу обсуждать это.

— Он изменяет твоей матери, что в этом хорошего?

— А что она сделает, если узнает?

— Будет знать об этом.

— «Будет знать об этом», — передразнил он. — Да это сделает ей только больнее!

— Какой ты невоспитанный! Кто так с девушками разговаривает?

— Уж извините, я не рос в городе, — сказал Медвер и отвернулся от девушки.

— Слушай, но это же плохо — врать родным, — примирительно промолвила она, положив руку ему на плечо.

— Плохо… Но в этом случае нельзя ничего поделать.

Между ними повисла тяжелая тишина, прижимающая их обоих к земле. Никто из них не знал, как исправить сложившееся между ними.

— Хочешь, я тебе сыграю? — спросила девочка.