Поднявшись с пола, мальчик посмотрел в окно и, увидев сияющие в небе звезды и бледноликую луну, вышел из комнаты. Шансы были малы, но стоило попробовать. Звуки шагов отражались от стен коридора, создавая почти незаметное эхо; стук костяшек по дереву нарушал сонное бездействие и призывал к действию. За дверью по доскам протопали босые ноги, человек прильнул к двери, ожидая чего-то.
— Кто? — раздался высокий голос.
— Я, — кратко ответил Медвер.
— Кто «я»? — голос снова разрезал мягкое пространство.
— Мед, — сказал он.
Руки закопошились, и дверь отворилась впуская в комнату тусклый свет из коридора и открывая мальчику плавные формы юного женского тела. Ада стояла перед ним абсолютно нагая и глядела ему в глаза. Он сбежал взглядом от ее лица к бледным ногам, а затем совершил обратное путешествие.
— Че смотришь? Заходи быстрее, либо уходи.
Медвер торопливо скользнул внутрь и услышал, как за ним закрылась дверь. Оказавшись в полной темноте, он повернулся туда, где должна была быть девочка и глубоко вдохнул, чтобы начать только что придуманную речь, но не успел он вымолвить и слова, как она произнесла:
— Ну, зачем пришел?
— Я… хотел сказать… спасибо тебе за то, что не оставила меня одного, когда я… убил тех людей.
— Мед, ну не могла же я тебя бросить. Так понимаю, тебе стало лучше?
— Да… Ангил помог мне понять некоторые вещи. Но я благодарен тебе за все, что ты сделала.
— Ты пришел, чтобы поблагодарить меня?
— Да. Я… разбудил тебя?
— Ничего страшного, поспать я еще успею.
Он крепко обнял ее и снова поблагодарил девочку за помощь, которую она ему оказала. Она обняла его в ответ, и Медвер почувствовал мурашки на ее коже. Ада брала его тепло и не хотела размыкать объятия ни на мгновение. Мальчик ни за что не отпустил бы ее, ему хотелось держать девочку рядом с собой всю оставшуюся жизнь и быть с ней чем-то единым. Так они стояли еще какое-то время, пока в глубине комнаты не зашевелилась Лиза.
— Если мне стоит выйти, так и скажите, — нарушила девушка тишину.
Девочка первой прервала их симбиоз, но на долю секунды задержала руки на его предплечьях. Мальчик ощутил, как уходит тепло, как ее нежная кожа отступает от него, но чувствовал взгляд, направленный в его глаза. Нащупав дверь, Медвер уже приоткрыл ее, но Ада уперлась в нее рукой.
— И тебе спасибо, Мед.
— Но за…
— За все…
Тусклый свет снова проник в комнату, очерчивая изящные изгибы девичьего тела.
— Надеюсь, это нож, — с улыбкой сказала она и закрыла дверь.
Краска прилила к его лицу, а ноги понесли мальчика в комнату. Не этого он ожидал от их встречи, но… все прошло неплохо. В ушах стучали барабаны, пытающиеся заглушить всплывающую перед внутренним взором картину с изображением Ады в портале двери. Вернувшись к себе, Медвер сбросил одежду на входе и бросился в кровать, стараясь скорее уснуть и забыть об увиденном.
Почему он чувствует себя… так? Мальчик уже ощущал что-то подобное, но это было нечто иное, другой уровень. А это тепло, которым они обменивались… Все это было особенно интригующе, но, в то же время, пугало его. Сон настойчиво сводил веки воедино и нашептывал Медверу на ухо свою колыбельную. Все дальше Медвежонок отходил от реальности, погружаясь в непроглядную пучину, предвещающую в этот раз светлые сны. Возможно, он снова встретит там Аду…
Ангил глядел в темное небо, украшенное сыпью далеких звезд, пристально наблюдающих за ним со своих небесных тронов. Лучник снял шапку и тяжело вздохнул.
— Ответственность… — выдохнул он в ночной воздух. — Ответственность губит нас больше безответственности, она заковывает нас в оковы, из которых невозможно выбраться, как ни пытайся скинуть всю тяжесть на другого. Самообман не поможет, но лишь усугубит ситуацию… Взять Лизу было опрометчивым поступком, но я не мог позволить ей остаться в том месте. Она бы страдала всю оставшуюся жизнь… Если, конечно, не будет страдать еще больше рядом со мной… А мальчик. Медвера нельзя было не забрать с собой — его бы там убили или, что еще хуже, он бы убил всех. Ада продавала бы себя, чтобы выжить, и каждый вечер содрогалась в рыданиях, вспоминая родителей и потерянный дом. Тайпан томился бы в тюрьме и использовался в интересах страны, если бы я не вызволил его из заключения, когда заключенного перевозили в секретное место заточения, откуда король мог бы пользоваться услугами опаснейшего отравителя в мире. Тарпана я спас от скитание по миру, наполненных чужими смертями и металлическим запахом крови.