Я ответственен за каждого из них, — продолжал размышлять он. — Все их жизни в моих руках, и я не смею их отпустить. Даже если они покинут меня, уйдут, — я не смогу их бросить. Любыми силами я постараюсь защитить их, избавить от опасности… спрятать… Спрятать! Точно! Заклинание против розыска. Оно не сделает нас невидимыми для глаз, но при помощи сверхъестественных сил нас будет невозможно найти. Если не использовать для заговора… Ты на это намекал? — Он повернулся к ворону, стоявшему рядом с ним и смотревшему куда-то за мрачный горизонт. Птица посмотрела на мужчину, и что-то сверкнуло во взгляде ее черных глаз. — Но почему ты так стараешься помочь, если цель — убить всех? Зачем давать нам столько шансов сбежать? Я же понимаю, что мы бы давно встретились, если бы ты действительно за нами гнался. Или это лишь игра? Может, ты играешься с нами? — Ворон ничего не ответил, но продолжал пристально пялиться на лучника. — Ты развлекаешься… Для тебя это просто повод разбавить бесконечные смерти чем-то более интересным — охотой. Но зачем тогда давать шанс сбежать? Чтобы себя раззадорить? Чтобы было интереснее?
Ну ничего, Аполлоний, я сотворю заклинание и спрячу нас от твоего взора. Ты будешь жалеть, что оставил нам лазейку. — Ворон переступил с лапки на лапку и каркнул. — Нет-нет, ты не торопись за нами, мы же все равно не убежим, так? Раз уж наше положение безвыходно, повремени немного. Дай пожить подольше.
Лучше бы рассказал, что там с Мизинцем. Он мне всегда нравился… Даже после того, как принял свой путь. Жестоко, но правда. Даже не знаю, кого мне больше жаль — Среднего, который обречен умереть и смениться, или остальных, единственных в своем роде. Пожалуй, Смерть всегда была более легким выходом, чем Жизнь. Этим она и прельщает… Но мало кто думает о ее последствиях, которые в разы хуже последствий Жизни.
И так всегда… Все подвержены импульсивности и даже не пытаются понять, что они выбирают. Знай они, что будет потом, выбор пал бы на иной вариант. Но дашь им Знания, так они начнут неправильно их использовать. Все уничтожат. Природа Низших такова, ничего не попишешь… Люди или не люди, все они одинаковы, как бы сильно не отличались внешне. Удивительно, да? — Ворон каркнул, поддакивая Ангилу. — Рад, что ты меня понимаешь. Кому, как не тебе, верно?
Интересный мы дуэт… Кажется, что ты хочешь меня убить, а мы вот сидим и обсуждаем что-то столь мелкое и незначительное, что тошно становится. Для Низших это небеса, космос… Для нас это всего лишь дерн. Знаешь, этим они мне и нравятся — они так просты, что становятся сложными. За это я обожаю Художников. Эти творят чудеса…
Ты знал, что у нас объявился Творец? Да-да, нашелся такой. Я уже и не мыслил, что такое возможно, но тут явился он. После этого ничего не будет прежним… Страна Снов перестанет быть простым развлечением для Художников, а станет чем-то большим. Бесконечность, пожалуй, рад такому исходу. Никто не верил, что Низшие достигнут такого уровня, да они и не достигли бы, не родись Творец, который стал мостом между ними и Высшими.
Они постоянно меня удивляют. Ты представь, они уже создают простые жизни, а Творец почти пришел к созданию жизни высшей. Разве это не прекрасно? Разве не в этом суть Творения и Искусства? Улыбка с лица не сходит, когда думаю об этом… А потом спускаюсь с небес на землю и вижу ее… ответственность…
Глава 7. Капкан
В третьей и четвертой книгах Гнозий углубляется в историю Многомирия и рассказывает множество историй, в которых участвовали Высшие, Рабочие, Служители и Низшие. Все эти тексты напоминают мифы других народов, но имеют единого автора, зарекомендовавшего себя как описателя достоверных событий. Эти истории расширяют наше представление о Многомирии и его функционировании. Гнозий дает нам полную палитру сюжетов, случившихся в незапамятные времена.
Довольно часто в тексте встречаются упоминания иных вселенных, некоторые из которых почти неотличимы от «нашей», а некоторые — совсем другие. А также иногда упоминаются иные миры, о которых речь пойдет в следующем томе объемного труда Гнозия. Такое расположение до сих пор ставит в тупик исследователей.