Когда солдаты боялись даже приблизиться к ним, Служитель среднего роста потянулся и расслабленно сказал:
— А теперь и мы с вами повеселимся. В прошлый раз мы не успели познакомиться. Меня зовут Буффар, для друзей просто Буф. Это, — он указал на высокого и мускулистого мужчину, — Буцерал, или же Буц. А это, — ладонь нацелилась на низкорослого и жилистого, — Буттан, а если проще — Бут. — Он сделал странный жест руками, вызвавший слабое свечение. — Легко запомнить, не так ли? Ваш черед представляться.
— Пошел ты, — бросил Тайпан и пустил в противников ядовитый дротик. Тот остановился в метре от среднего и упал на землю.
— Не стоит так грубо… Буц, на тебе здоровяк; Бут, на тебе мальчишка; а я возьмусь за старикашку.
Ангил удалялся от света костров, уходя все глубже в лес. Осталось лишь найти остальных и двинуться к тому месту, где он спрятал нужный металл. Осталось пройти совсем немного, и их бегство прекратится. Где-то внутри шевелился крохотный червячок беспокойства, но лучник надеялся, что с друзьями ничего не случилось.
Неожиданно что-то вспыхнуло, затмив бледный свет восходящей луны. Мужчина выругался и побежал туда, где, как ему казалось, был эпицентр этой вспышки. Он петлял между деревьев, все время глядя на лагерь, выискивая среди палаток и шатров то, что могло быть причиной столь яркого света. Черная тень мелькала среди стволов, она гналась за ним, охотилась на него. Алые глаза словно светились в неверном свете звезд, а белоснежные зубы стремились сомкнуться на его шее. Тень желала вкусить его кровь: горячую и такую сладкую… Ангил даже не смотрел на преследователя, сейчас его волновала судьба доверившихся ему людей. Впереди он увидел Лизу и Аду, которые с ужасом в глазах, смотрели на то, что происходило в лагере.
— Оставайтесь здесь! — скомандовал им Служитель, а алоглазой тени угрожающе прошипел: — Только попробуй их тронуть.
Лучник побежал к палаткам, накладывая стрелу на лук, а девушка и девочка следили, как огромный черный волк скрывался в лесу.
Медвер вспорол солдату живот, внутренности вывалились наружу, а мужчина стал судорожно пытаться собрать их обратно. Мальчик побежал дальше, догоняя низкого Служителя. Кровь стучала в висках, ярость горела неугасимым огнем. Ему хотелось вкусить крови этого маленького мужчины, хотелось вгрызться в его плоть и медленно умертвить. Тарпан в этот момент наносил очередной удар здоровяку. Эти двое никак не могли превзойти друг друга, потому Буц схватил своего противника и со всей силы сжал, надеясь сломать его кости. Служитель в металлической маске коня отвел голову назад и боднул врага в лицо. Тот, заливая все вокруг кровью из разбитого носа, отшатнулся и отпустил пленника, который в этот же момент нанес ему два тяжелых удара в живот. Тайпан распылял вокруг себя яды, хранящиеся в виде порошка, и колол вражеских солдат иголками. Некоторых Буф делал незримыми, что сильно сбивало с толку отравителя. Сам средний Служитель почти ничего не мог сделать, потому Медвер так легко к нему подобрался и, взмахнув рукой, оставил на его спине четыре кровоточащих раны. Тот словно взорвался, откинув всех от себя. Теперь Буф боялся подходить слишком близко к месту битвы и стоял в отдалении. Старик пустил в мага дротик, но тот вильнул в воздухе и пролетел мимо цели.
Медвежонок с каждым шагом был все ближе к Буту, еще немного и он его… Стрела вонзилась в землю около Служителей, и вокруг них возник полупрозрачный купол, через который не мог пройти ни один солдат. Низкий мужчина резко повернулся и побежал в другую сторону, уклонившись от удара Медвера, а мальчик покатился по земле, все больше злясь и увеличивая свои силы. Все замерли в ожидании того, что же должно произойти далее. В купол вошел Ангил.
Маг прижался к куполу и что-то шептал себе под нос, стараясь каким-то образом выбраться за непроницаемую границу. Он скрыл своих товарищей от посторонних взоров и сам стал невидимым, но лучник видел всех троих и следил за каждым их движением. Тарпан, Тайпан и Медвежонок не понимали, что происходит, и пытались на ощупь найти противников внутри купола. Неизвестным для них осталась и причина, по которой Ангил более ничего не делал, лишь наблюдал за происходящим, однако сказать никто ничего не мог, будто бы под куполом невозможно было вымолвить ни слова.