— И ты увидишь, я тебе обещаю. Мы тебя вернем.
— Ты хоть сам в это веришь?
Между ними повисла в петле тишина. Бледнолицая луна изливала на них свой свет. Творец сел рядом со Служителем.
— Я постараюсь это сделать. Если есть вход — есть и выход.
— Вход — Жизнь; Выход — Смерть.
— Неправда.
— Я, говорят, создан для Жизни, но это последнее, во что я поверю.
— Разве всякий, кто создан для Жизни, не убивает никогда? Разве тот, кто создан для Смерти, всегда убивает собственноручно?
— Собственноручно?
— Вот ты, например… Кто сказал, что ты не помог Жизни, убив тех солдат? Возможно, они бы убили куда больше людей.
— Но есть факт, а есть твое «бы». Я убийца.
— Ты защитил близких тебе людей. Да, убийца, но убивал ты не ради удовольствия. Вот и все. Точка.
— А ты убивал?
— Нет.
— Тогда что ты можешь об этом знать? — вопрошал, повернувшись к Творцу, мальчик.
— Многое, — говоря это, молодой человек лег на траву, подложив руки под голову.
— Откуда же?
— Я знаю далеко не все, но многое.
— И разве не прекрасно жить, зная почти все?
— Во всем есть свои минусы. Поверь, иногда действительно лучше чего-то не знать.
— Трудно доверять человеку, с которым знаком не больше одного дня. Или нескольких дней?
— Трудно доверять Служителю, который попал сюда благодаря Высшему.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Я же не могу быть уверен, что ты не послан, чтобы что-то выведать. Сколько бы искренности я в тебе не видел, это может быть обман.
— Я не знаток, но мне кажется, что Высший и сам мог бы прийти сюда, чтобы что-то узнать.
— Ты прав. Но я гадать не собираюсь. Простая предосторожность, которая не мешает ни мне, ни тебе.
— Это так… — Медвер смутился. — Погоди, а сколько уже длится этот закат?
— Он будет длиться, пока я этого хочу.
— А если кто-то другой захочет, например, полдень?
— Договоримся. Не хватало нам в Вауэлос Ламанна конфликтов.
— А были тут войны?
— Была одна… — Творец, крякнув, сел. — Это время зовется Беспросветным.
— Потому что война была ужасной?
— Это тоже, но в большей степени потому, что людям негде было прятаться от реальности, в которой тогда тоже ревела война.
— Ох… Ужасно…
— Да, но люди справились. Вот только потом многие века в Стране Снов почти не было Сновидцев. Мы с тобой не увидели ни одного.
— И когда все вернутся сюда?
— В Новое время. Конечно, Ренессанс начнет все это, но каких-либо результатов достигнет только к своему концу.
— А когда будет этот Ресенсанс?
— Ренессанс уже начался. Леронна сейчас слегка отстает от мира вокруг, но нагонит, когда Рамонис сгинет в бездне собственных ошибок.
— Сгинет… Ты знаешь, как кончилась война с Погланой?
— Знаю. — Мановением руки молодой человек опустил светило за горизонт. — Но ничего тебе не скажу.
— Чтобы я не мог вмешаться?
— Чтобы жилось тебе легче.
— Мне будет легче, если я буду знать, чем все кончится.
— Поначалу — да. Все, что могу и хочу сказать тебе, так это то, что ты встретишься со Смертью, с ее Десницей.
— И каков исход?
— Молчу. Ни слова не скажу.
— Нельзя так мучить людей!
— Иногда можно. Тебе и с этой информацией придется помучиться.
— Она же неполная!
— Любой конфликт имеет два исхода: победа одной из сторон и ничья. Вторая обычно бывает с перевесом в одну из сторон.
— И? — Мальчик встал и сверху вниз глядел на Творца.
— Соответственно, у тебя тоже два выхода. Три, если делить первый на победу и поражение. Но если я скажу исход, ты перестанешь бороться, а это самое интересное в жизни — борьба.
— Мне хватало моей тихой жизни в деревне.
— У тебя еще есть время передумать.
— Я так не думаю.