— Ага. Или хотя бы пускать первыми во все сражения и штурмы. Пусть хоть где-то пользу принесут.
— Будь моя воля, я бы только их в бой и слал, а сам не шел. Не надо мне этой игры со Смертью.
— Хорошо нашему королю, сидит себе на троне да командует, а мы тут отдуваемся. Но то долг наш.
— Верно. Иначе и нельзя. Только вот жалко народ.
— Жалко…
— Всегда на войне страдает народ, а верхушкам плевать. Им лишь бы обиду искупить, а на жизни подданных…
— Срать они на нас хотели. Ну и пусть их, мы тоже на них нагадим. Вся их сила в нас заключена. Захотим — не будут править.
— Если бы оно так работало… Дай Бог, домой вернусь живой. К жене, к детям… А большего мне и не надо. Пусть там короли хоть все перемрут, мне то что? Я короля видел один раз всего — когда он нам вещал перед походом на Леронну. Знать бы еще, что болтал. Наверняка, что-то о нашей смелости, долге и надобности этой самой войны.
— Он пьет вино, к любовницам своим бегает, бастардов плодит, жрет за троих и танцует, когда скучно, а мы тут должны перебиваться тем, что сможем утащить, а из женщин — только дешевые шлюхи, которые выглядят хуже, чем мы.
— Ты прав. Но долг есть долг.
— Я и не спорю. Не бежим же.
— Но надо будет потом затребовать лучших условий.
— Или больше денег, — добавил один из воинов и хлебнул из меха.
— Скажи спасибо, что хоть платят.
— Тоже верно. Мне дед рассказывал, что его платой были честь и достоинство. Их в карман не положишь, не съешь, не выпьешь… Вот тебе и жизнь. Конечно, у него тогда и владения были, которые ныне, после реформ, растащили.
— И было, за что бороться, а не за глупую обиду или просто потому, что король от скуки решил повоевать.
— Взять хоть освободительные походы к этим… которые на своем что-то бормочут…
— Да… Спасти же хотели их, дураков, от веры неверной, а они…
— А ты, мужик, как относишься ко всему этому?
— К походам? — вопросом на вопрос ответил Ангил.
— К войнам в наше время, — уточнил солдат и откусил кусок мяса от птичьей ноги.
— Не нравится мне, что мы должны страдать из-за глупости королей.
— Вот это точно сказано! — весело произнес воин с флягой.
— А где твои-то? — опомнившись спросил третий поглановец.
— Должны уже подходить.
— Это они так далеко ждали сигнала? — вопрошал первый пережевывая мясо.
— Я оставил их на безопасном расстоянии.
— Правильно сделал. Мало ли кто тут мог сидеть. Тем более, что среди вас баба и дети.
— Из-за этого уже случались перебранки.
— Да ну? Это ты, получается, тот еще боец? — предположил солдат. — Не мог же ты каждый раз уходить с миром.
— Ни разу не вышло… Но я старался сильно им не вредить. — На какое-то время все замолчали, вслушиваясь в треск костра и шелест листвы, тревожимой ветром. Тут из леса показался Тарпан, напугав солдат, но Ангил быстро их успокоил. — Это Тарпан, он у нас отвечает за все, где нужна сила. Маска у него… Долгая история. — Следующими вышли Лиза и дети, а замыкал шествие Тайпан. — Это Лиза, жена моя; это дети: Медвер и Ада; а это Тайпан, он немного разбирается во врачевании. — Путники расселись вокруг костра, сформировав плотное кольцо. Дети и Лиза взяли по кусочку птицы и принялись с аппетитом их поедать.
— Говоря о стычках… — продолжал почти забытый разговор один из воинов. — Часто вообще такое происходит?
— Довольно часто, — вздохнув, ответил лучник. — И тут не важно, свои или нет.
— Ужасно, — вставил солдат с мехом в руке, — не представляю, что бы я чувствовал, если бы к моей жене так приставали.
— Уверен, злость. А там уже сложно договориться, когда мозги у обоих не работают.
— Таких сразу надо убивать, — вспылил третий поглановец.
— Я старался этого не делать, — говорил Ангил, смотря в огонь.
— Думаю, никто не был бы против, — обратился ко всем солдат, передавая мех другому.
— Да, — в один голос согласились все поглановцы.
— В любом случае… — размышлял лучник, — хотелось бы таких не встречать.