— Киланна старалась не столько создать, сколько сохранить созданное отцом, а Рамонис решил все это уничтожить. «На руинах строится новое», кричал он, объявляя войну.
— Это если верить торговцам и бардам, а им лишь бы продать красивую историю.
— Поступки все подтверждают.
— Тут уж не поспоришь.
— Ладно, парни, я на боковую, — сказал один из солдат, вставая. — Лирик и Поэд — вы первые караулите.
— Да, сэр, — хором ответили караульные.
— И да, поделитесь с путниками спальными принадлежностями.
— Нам много не надо, — уверял Ангил, вставая, — только для моей жены и детей. А мы как-нибудь переконтуемся.
— Доброй вам ночи, — пожелал путникам солдат передавая попону, которой можно было укрыться. — Вам нужно припасов в дорогу?
— Нет, спасибо, — улыбнувшись, ответил лучник, — мы сами. Вы и так многое для нас сделали.
— Помогать людям не только приятно, но и необходимо. Кто знает, может, это когда-то вернется.
— Вернется, друг мой. Будь уверен.
Дети легли рядом с Лизой и укрылись попоной, согревая себя теплом собственных тел. Усталость взяла свое, и они быстро уснули, сбежав от реальности в полный загадок сон. Тайпан и Тарпан занялись разговором с караульными, а Ангил всю ночь сидел возле спящих и вглядывался в лес, изредка замечая меж стволов гигантского черного волка с алыми глазами и перелетающих с ветки на ветку воронов, оперение коих было темнее окружающей ночи.
Утром дороги солдат и беглецов разошлись: воины Погланы вышли к тропе и пошли по ней, а путники направились на запад через лес, скрывающий их от посторонних глаз. Лиза все время вспоминала вчерашний вечер и добродушных мужчин, с улыбками принявших путников у своего костра. Мысли о прошедшем еще долго тревожили ее разум, дети же вскоре забыли о гостеприимстве поглановцев и увлеклись разговором об удивительных снах, которые они стали видеть почти каждую ночь: в этих снах они вдвоем путешествовали по красочному миру и изучали его обитателей. Медвер все более верил в правдивость увиденного в Стране Снов. Мальчик и девочка все еще не могли понять Вауэлос Ламанна, не могли познать ее, постигнуть. Спросить о ней у Ангила было бы грубой ошибкой, они это знали. Откуда явилось им это знание — неизвестно, но оба понимали, что стоит им задать заветный вопрос — тайный ход, которым они пользуются, будет закрыт и спрятан.
В непрерывной ходьбе прошло несколько дней, и припасы начинали заканчиваться. К полудню лучник планировал выйти к деревне, расположенной близ неширокой и бурной реки, впадающей через несколько сотен километров в Эврон — главную реку Леронны, образующую знаменитый остров Мария, на котором Леонард Богатый основал Мевори, ныне ставший Меворби. Но все планы поменял неожиданно обнаружившийся посреди леса дом. Построен он был из бревен, а крыша была покрыта дерном, на котором уже вовсю разрослась трава. Небольшой домик так и манил к себе, потому Служитель, оставив позади друзей, подошел к нему и постучал в дверь. Та скоро распахнулась, и перед путником возникло рябое, налитое кровью лицо с кривым шрамом под левым глазом, напоминающим по форме букву «С». Странное предчувствие пробежало по телу Ангила, он заговорил:
— Добрый день. Вы не знаете, далеко отсюда деревня?
— Нет, — коротко и хрипло ответил хозяин дома.
— Не знаете? Или…
— Сколько вас? — заглядывая за плечо лучника, спросил мужчина.
— Трое.
— Есть хотите? Пить?
— Мы бы не отказались взять немного с собой, если дадите.
— Заходите, — буркнул он и растворился в темноте домика.
Ангил дважды свистнул, сообщая этим Тайпану, чтобы к нему шли только двое. Ранее они уговорились, что в таком случае должны идти старик и гигант. Двое Служителей вышли к маленькой постройке из бревен и приветствовали хозяина, снова появившегося в портале двери.
— Заходите же, нечего холод в дом нагонять. — Слегка удивившись этим словам, все трое зашли внутрь. — Садитесь, — бросил мужчина, достав кружки и поставив их перед гостями.
Пока они рассаживались, он куда-то убежал и вернулся с бочонком в руках. Когда рябой мужчина поставил его на стол, все увидели, что в стенке бочонка есть краник. Налив путникам темного напитка, напоминающего эль, он сел на лавочку и уставил на них холодный взгляд. Как всегда, первым угощение пробовал Тайпан: он поднес кружку к губам и сделал глоток, не убирая сосуд от лица. Сразу же на языке заиграла его любимая горечь яда; вязало рот, а кончик языка слегка пощипывало. Он все силился понять, что это за яд.