— Что же вы не пьете? — спросил рябой.
Взгляды обратились на старика, который одним взглядом показал товарищам, что пить это нельзя. Но, судя по всему, прикосновение к коже не могло навредить им. С грохотом опустив кружку на стол, Тайпан почесал кончик носа — это означало, что яд действует только при попадании в желудок. Ангил и Тарпан поднесли кружки к губам и наклонили их, но не сделали заветных глотков. Поставив кружки на место, они утерли рты.
— Не стесняйтесь, пейте, — Подбадривал хозяин. — У меня еще есть.
— Вы сказали, что поделитесь припасами, — начал лучник. — Что вы готовы нам дать? Что хотите получить взамен?
— Дело подождет, вы, верно, устали.
— Есть такое, — сказал, отхлебнув, старик. — Но мы торопимся.
— Да, конечно. Сейчас вернусь. — Мужчина убежал в другую комнату, откуда выносил бочонок. Светловолосый Служитель крепко ухватился за кружку и что-то зашептал, заставив ее светиться зеленым. Старик чувствовал, что кончики пальцев приятно онемели — доза яда была огромная. Гигант поднялся с лавки и, упершись головой в потолок, стал безмолвно ожидать возвращения мужчины.
— Тайп, — шептал Ангил, — что-то мне в нем сразу показалось необычным. Может, шрам под глазом? Не помнишь, что он может значить?
— А как он выглядел? — вопрошал Тайпан, отхлебывая из кружки.
— Как… Как буква «С».
— О! Что-то было об этом… Запамятовал… Тар, ты не помнишь? — Громила отрицательно покачал головой. — В любом случае, опасности для нас не представляет.
— Уверен? Он отравить нас хотел.
— Может, просто отшельник, боящийся людей. Или каннибал… Всяко лучше девяти десятых людей с востока Леронны.
— Так в одиночку и там никто не нападет. Тем более, мы, считай, еще на востоке.
— Таким образом можно считать востоком почти всю Леронну. Столица-то на краю страны находится.
— Не будем спорить. Люди могут встретиться разные.
— Верно… — седовласый Служитель допил содержимое кружки. — Ты не против? — спросил он, указывая на кружку Тарпана. Тот кивнул, давая согласие.
В этот момент в комнату влетел мужчина, держа в руках два кинжала. Он закрутился вихрем, стараясь достать гостей клинками. Лучник вскочил и кинул в нападающего кружку, разорвавшуюся вьющимися лозами, пытающимися заключить рябого в свои объятия. Кинжалы двумя вспышками мелькнули в воздухе и со свистом рассекли прочные лозы. Тарпан бросился на врага, опрокидывая мебель, и попытался схватить его, но рябой уворачивался и скакал по помещению. Тайпан торопливо допил яд и запустил руку в один из многочисленных карманов. Достав небольшую баночку, он открыл ее и мокнул в бесцветную жидкость тонкую иголку. В это время Ангил взял подкову, висевшую над входом, и прошептал несколько слов. Та засветилась голубым, и он метнул ее в уворачивающегося мужчину. Она летела прямо в него, но в последний момент, отбитая кинжалом, со звоном отскочила в сторону, покрывая тонкой коркой льда все в радиусе примерно двух метров. Один из стальных зубов вонзился громиле в бедро, заставив того басовито прорычать. Смутное воспоминание начало всплывать в памяти лучника, пока Тарпан, схватив руку, нанесшую удар, пытался обезоружить рябого. Мужчина вырвался из каменной хватки Служителя, но теперь у него был лишь один кинжал. Ангил все думал о странном шраме хозяина дома, силясь вспомнить, что же он означает. Клинок просвистел в нескольких сантиметрах от громилы, а затем юрко вгрызся в горячую плоть. От плеча по руке пошла судорога, но силач не растерялся и снова попытался схватить мужчину, не давая тому извлечь оружие из своего тела. Тот отскакивал и рычал, словно волк, постоянно намеревался ринуться к противнику, чтобы забрать утраченные кинжалы, но тут что-то кольнуло его в шею. Ладонь сразу же легла на место укола, а голова повернулась к тому, кто его уколол: Тайпан, криво улыбаясь, протер иголку обработанным специальным средством платком и убрал ее в карман. Сначала мужчина перестал чувствовать кончики пальцев на руках и ногах, затем это ощущение поползло вверх по конечностям и, наконец, захватило все тело. Лежа на полу, он мог лишь, с великим трудом моргая, наблюдать за тем, что происходит вокруг. А Ангил вдруг радостно воскликнул — он вспомнил, что значит этот шрам.